— Реакций нет, — боязно проронил один из докторов. — Объявляйте.

Меня мягко, но настойчиво отстранили от любимой девушки, которая лежала на этих холодных белых простынях, распластав в стороны ноги и руки. Тёмные волосы обрамляют лик, консоль скрывает часть лица, аппарат по-прежнему надрывно пищит, введя в отчаянную злость.

Её больше нет?!

Слёзы уже не держались в глазах. Нет, ты не можешь! Вот так… Не смей! Ты обещала!

Почти взревел и мощным ударом опустил кулак на сердечную мышцу.

— Живо обратно! — проорал ей в лицо и ударил снова.

Давай же!

Вика!

Эпилог. Истинный шедевр

Эпилог. Истинный шедевр

Герман

Тиканье секундой стрелки звучало в унисон с сердцем. Тишина давно стала моим миром и я делал всё возможное, чтобы никто её не нарушал.

Я был там. С ней. Там, где мы вместе. Наши дни маленького, но безграничного счастья. Наша первая встреча, когда уронил её торт. Вторая встреча, когда наши машины столкнулись. Руки и тело всё ещё помнят её трепещущую фигурку, когда держал в своих руках. Мне нравилось наше противостояние, невольно сводило пальцы, когда зелено-карие глаза смотрели с толикой испуга или злости. Сходил с ума от её прикосновений и аромата.

Я так тоскую по тебе!

Фото супруги на прикроватной тумбочке вновь раздирает в хлам душу, иголкой впиваясь в сердце. Зарычал и чуть ли не с криком смахнул чертову фотографию на пол. Звон стекла, словно её ответ мне. Это уже третья рамка за неделю. Завтра мама снова оденет фотокарточку Вики в новую. Выудил из осколков любимый картонный лик, не заметив, как изрезал пальцы. Приложил к лицу, всеми фибрами пытаясь вновь уловить присутствие. Тщетно. Её нет…

Отняв от себя, смотрю в знакомые черточки. Улыбается, словно ничего не сделала. Словно по-прежнему со мной. Но со мной только твоя фотокарточка и сын, который больше походит на меня. Сдержав желание смять это фото, отбросил обратно на тумбочку изображением вниз.

Дверь комнаты скрипнула и на пороге появилась молоденькая брюнетка. Снова невовремя для себя, но не для меня. Метнул в неё суровый взор исподлобья.

— Герман Юрьевич, — напряженный шёпот. — Ваш сын собирается спать… — Она замерла, взглянув на пол, а после на мои руки. — У вас кровь!

Позабыв все протоколы опасности, влетела в комнату и, аккуратно положив моего сына на постель, метнулась к моим ладоням.