Такие можно снять где угодно от Берлина до Парижа.

– Хотите знать, почему я считаю, что брат жив? – Софи постучала пальцем по снимку с домом. – А вот почему.

Эстель нахмурилась.

– Не понимаю.

– Этот особняк называется Милбрук. Сколько себя помню, с утра по субботам на его лужайках собирался рынок, и люди со всех окрестных городков приезжали что-нибудь купить или продать. У моего брата с восьми или девяти лет и до самой армии там был киоск, где он продавал свои картины. – Она покачала головой. – Так ничего и не продал. Ни разу. Кроме тех, что покупала мама.

Эстель по-прежнему терялась в догадках.

– А ему хоть бы хны. Даже не думал унывать, каждую субботу был на месте, несмотря ни на что. Отсутствие покупателей его только раззадоривало. Ну серьезно, через год на его месте даже самый закоренелый оптимист сдался бы и прикрыл эту лавочку. Но Уилл не признавал поражений тогда, и я верю, не станет и теперь, где бы он ни был. По-другому просто не могу. – Она посмотрела на Эстель. – И вы верьте.

До Эстель наконец дошло. Теперь снежная королева говорила не о брате.

– После войны я разыщу своих пропавших, а вы своих. И я вам в этом помогу.

Софи оторвалась от винтовки и твердо посмотрела в глаза Эстель.

– А до тех пор будем выручать друг дружку.

Эстель кивнула и, с трудом сглотнув ком в горле, потянулась ко второй фотографии, пытаясь успокоиться:

– А это вы где? – спросила она.

– Это муж снимал в первый раз, когда взял меня покататься, – тихо сказала Софи. – Тогда мы еще не были женаты. Пока. Но в тот день он меня впервые поцеловал.

Эстель зажмурилась, жалея, что пристала с расспросами.

– Простите, я не хотела…

– Я столько раз падала с чертова коня, что счет потеряла, – грустно засмеялась Софи. – Оказывается, лошадь – это тебе не механизм, с которым сноровка нужна. Считай, норов в чистом виде.

– Хорошее описание, – криво усмехнулась Эстель.

– Скучаю по мужу. Как же без него тоскливо, – дрогнувшим голосом призналась Софи. – Просто сил нет.

Эстель отложила фотографию в сторону и взяла ее за руки. Словами горю не поможешь. И не стоит забывать, что Эстель не единственная, кто потерял близких.