– Я дружила с вашей сестрой, – начала она. – Она столько о вас рассказывала, что было понятно, как сильно она вас любит.

Она сжала его руки, словно хотела, чтобы он ее заметил.

– Мы недолго были знакомы, но мне хотелось рассказать вам о ее смелости, находчивости, самоотверженности и уме. Я так ею восхищалась, Уильям. Но у меня не было возможности признаться ей, поэтому я говорю это вам.

Эстель замолчала, у нее снова перехватило горло. Уильям не шелохнулся.

– Она спасла мне жизнь, – прошептала Эстель. – И много других жизней.

Почти никто никогда не узнает о подвиге, который она совершила.

Это Эстель увидела, как на залитое лунным светом поле спикировал обещанный самолет «Лиззи». Борцы Сопротивления из группы Вивьен обозначили место посадки, и когда самолет коснулся земли, пилот не выключал мотора. Эстель поднялась на борт вместе с мужчиной, отрекомендовавшимся просто «Анри».

Не прошло и двух минут после посадки, как «Лиззи» поднялась в небо и заложила крутой вираж в сторону побережья Англии. Эстель съежилась в ожидании грохота орудий, которого не последовало.

Когда за бортом блеснула серебристая гладь Ла-Манша, она беззвучно расплакалась. Второй раз она дала волю слезам, когда вручила маленькую коробочку с пленкой женщине по имени мисс Аткинс в прокуренной квартире на Бейкер-стрит и объяснила, почему разведчица Селин не доставила ее лично. Какую жертву она принесла.

Уильям Сеймур так и сидел, уставясь в пустоту, дыша неглубоко, но ровно, не отдергивая влажных рук из ее ладоней.

– И не вздумайте сдаваться, – заявила Эстель. – Потому что Софи ни на секунду не сомневалась, что вы все преодолеете. Слышите? – Она наклонилась ближе к Уильяму. – Ей твердили, что, даже если вы выжили после падения самолета, летчиков живыми в плен не берут. А взяли бы в плен, то вы не перенесли бы тех бесконечных дней, недель и месяцев ада, в который попали. Твердили, что вы погибли, а она не верила. Понимаете?

Уильям все так же сидел с застывшим лицом, но его пальцы дрогнули у нее в руках.

– Не сдавайтесь! – повторила Эстель. Она выпустила его руки, выпрямилась, отряхнула кремовый подол от приставших травинок и комочков земли и вдруг с какой-то неожиданной злостью подхватила сумочку. Впрочем, все лучше беспросветной скорби.

– Мне не удалось спасти вашу сестру, и я никогда себе этого не прощу. Так не повторяйте моих ошибок. Не разбивайте ее надежды, пользуйтесь подарком судьбы, которого ей не досталось. Научитесь снова жить, Уильям Сеймур.

Эстель развернулась и двинулась прочь, чтобы случайно не выплеснуть на него собственные сожаления, вину и бессилие потоком несправедливых обвинений. Дойдя до киоска, остановилась и принялась разглядывать коллекцию сельских и морских пейзажей.