Епископ Генрих, лорд-канцлер Англии, проявил к этому предложению определенный интерес и выразил озабоченность судьбой королевских вдов, после чего пообещал тщательно все обдумать.

– А что, разве мадам Джоанна намерена снова выйти замуж? – спросил мой канцлер, не обращаясь ни к кому конкретно. – Вот уж никогда бы не подумал. – Он пожал плечами. – Наверное, у нее есть на примете какой-нибудь немолодой рыцарь, готовый составить ей компанию на старости лет, – и ей требуется для этого официальное благословение. Кто знает, что может взбрести в голову женщине, после того как она достигнет определенного возраста?

Но я-то хорошо знала ответ на этот вопрос. Инициативный и участливый член палаты общин наверняка наполнил карманы золотом из кошелька епископа Генриха. А окончательное решение должен был принять мудрый епископ. Оно было восхитительно и весьма практично запутанным. А также очень умело составленным. Благожелательные, полные сочувствия формулировки приводили меня в восторг.

Писалось все это определенно для меня. В итоге получилось так, что мадам Джоанна, например, никогда бы не вышла замуж, а вот я бы смогла.

Я молилась, чтобы епископ Генрих побыстрее рассмотрел это предложение, а Совет – утвердил. Несомненно, теперь было лишь вопросом времени, когда мы с Эдмундом предстанем перед алтарем и священник торжественно засвидетельствует наш союз. Хотя в те дни я жила в невероятном нервном напряжении, ничто не могло испортить мне настроение и сдержать мое ликование.

День за днем я ждала, когда же Эдмунд прискачет в Элтем, спешится и, с триумфальным видом ворвавшись в холл, сообщит мне долгожданные добрые вести. Но вместо него внезапно появился епископ Генрих. Это удивило меня, хотя до нас уже и доходили отрывочные тревожные слухи, похожие на переливающихся всеми цветами радуги стрекоз, летавших над поверхностью нашей вяло текущей реки. В Лондоне появились войска, разбойные нападения на улицах стали обычным делом, и, что пугало меня больше всего, драгоценным призом в непримиримой борьбе за власть между Глостером и епископом Генрихом стал мой Юный Генрих.

Я слушала новости, чувствуя, как ко мне подкрадывается ужас. Бофорт или Плантагенет, достопочтенный епископ или благородный герцог, – можно ли доверять хоть кому-то из них, после того как он дорвется до власти? Поскольку в этой ситуации под угрозой была свобода Юного Генриха, я отодвинула личные переживания на задний план и лишь молилась о том, чтобы Бедфорд сумел успокоить своих брата и дядю. Но он по-прежнему находился во Франции, а слухи стали еще тревожнее, когда вооруженные дружины Глостера и епископа Генриха столкнулись в противостоянии на Лондонском мосту, причем лорд-протектор грозил напасть на нас и забрать моего сына из Элтема под свою опеку – и обещал применить физическую силу, если потребуется.