Удвоив вооруженную охрану, мы сидели, вздрагивая от каждого резкого звука, боясь услышать грохот и лязг металла, свидетельствующие о приближении конных рыцарей в боевых доспехах. И в разгар этих политических беспорядков в Элтем вдруг приехал епископ Генрих, чтобы сообщить мне… сообщить мне о чем?

– У меня для вас плохие новости, Екатерина.

Когда он появился в Большом зале и, медленно ступая по затертым плитам пола, дошел до места, где я его ожидала, скорбное выражение его лица подтвердило мои подозрения. По-прежнему очень обходительный, по-прежнему безупречно одетый в богатый клерикальный наряд, епископ Генрих выглядел смертельно усталым, как будто ввязался в затяжную битву умов и проиграл. Я стояла перед ним, не в состоянии выразить охвативший меня страх, и молчала в ожидании худшего.

Но что такого ужасного мог учинить Глостер? Я отбросила глупые мысли о том, что Эдмунда попытаются куда-то коварно отослать, а меня против воли отдадут в женский монастырь. Этого не случится. Никогда! А если такая угроза и возникнет, я просто вернусь к французскому двору.

Но даже если я вернусь во Францию, мой сын останется здесь.

Я пыталась рассуждать логически. До этого не должно было дойти. Тогда отчего же изможденный епископ Генрих выглядит так ужасно, напоминая иссохшего мертвеца? И – что еще более важно – где сейчас Эдмунд?

– Рассказывайте, – приказала я.

(Я, которая крайне редко отдавала распоряжения резким тоном кому бы то ни было.)

Епископ Генрих ответил напрямик, без обиняков; его лицо при этом оставалось бесстрастным.

– Все пропало. Моя петиция в палату общин по вашему вопросу провалилась. Вернулся Бедфорд и приказал немедленно прекратить военные действия. – Он пожал плечами, печально подтверждая сказанное. – В довершение всего Глостер с огромным удовольствием отомстил мне, прикрываясь именем Бедфорда. Я потерпел поражение.

Я молча ждала. Должно было быть продолжение. Епископ Генрих сложил руки на груди и скорбно произнес:

– Последствия отразятся и на вас.

Ах, вот оно что!

– Значит, мне не позволят выйти за Эдмунда.

Мои чувства трудно было выразить словами. Эмоции будто сжались в груди в крепкий кулак, так что стало тяжело дышать; тем не менее я расправила плечи и не опустила глаз, хотя епископ и отвел смущенный взгляд в сторону. Я не зря готовилась к худшему. Голос епископа звучал хрипло, словно он довел себя до полного изнеможения.

– Появились многочисленные сложности, Екатерина. Глостер собирается ужесточить ваше положение. Мне также пришлось заплатить высокую цену. Я вынужден был оставить пост лорд-канцлера.