Остается еще одна, последняя задача. Я иду в детскую, чтобы поцеловать сыновей – Эдмунда, Джаспера и Оуэна. Они ничего не понимают. Я крепко прижимаю их к себе и целую по очереди.

– Ведите себя хорошо. Будьте храбрыми и умными. Слушайтесь отца и не забывайте мать.

Я касаюсь руки Алисы. Она тихо плачет.

Я готова.

Я оставляю обручальное кольцо и фибулу с драконом на крышке сундука у кровати Оуэна. Кольцо это он дал мне, когда мы поженились, презрев законы и общепринятые правила, а фибулу взяла я сама, как только в него влюбилась. Я оставляю их мужу и иду в свой паланкин.

Я стою у входа в большое аббатство Бермондси. Руки у меня ледяные. Двери передо мной распахиваются, потому что здесь меня ждут, – я предупредила монахинь заранее. Ради моего блага они приютят меня со всем состраданием, какое только можно купить за деньги. Здесь, под присмотром монахинь, я рожу последнего ребенка Оуэна.

Я делаю шаг вперед.

Переступив этот порог, я больше никогда не вернусь в прежний мир.

Нет, не могу! Ох, любимый, мой любимый Оуэн!

В ушах у меня звенит его обещание, данное мне тогда в Виндзорской часовне. Никогда, до самой могилы, я не позволю нас разлучить.

Но это невозможно. Сердце мое разрывается, щеки залиты слезами, которые я не в силах остановить. Я уже готова отступить, чтобы оставаться с Оуэном до последнего вздоха. Но потом у меня перед глазами встает образ отца. Непредсказуемый, полоумный, жалкое подобие славного короля, каким он был когда-то. За глазами вновь появляется зловещая трепещущая боль. И я знаю, что скоро она усилится.

Прощай, Оуэн! Прощай! Да хранит тебя Господь! Всегда помни, что я люблю тебя. И знай, что я даю тебе свободу, потому что слишком люблю тебя, чтобы привязывать к призраку, лишенному рассудка.

Я делаю глубокий вдох.

Я знаю, что по милости Господней мы с Оуэном однажды воссоединимся. Не будет больше горя, не будет слез, которые могли бы омрачить нашу с ним любовь, – она будет длиться до скончания веков.

И я переступаю порог монастыря.

Слова благодарности