– А я без вас, – отвечаю я.

Как я буду без него?

На следующее утро Оуэн уезжает по какому-то важному делу и мои мысли вновь проясняются.

– Я вернусь к полудню, – говорит он, держа меня за руку. – Вернусь сразу же, как только смогу.

– Да, – отзываюсь я и, заставляя себя улыбнуться, отвечаю на его легкое пожатие.

Как только он уезжает, взор мой затуманивается слезами и я приказываю подать паланкин. Никакие вещи мне не понадобятся, мне нечего паковать. Пока я еще в своем уме, я сама распоряжусь своим будущим: я не стану причинять лишнее горе людям, которых люблю. Память возвращает меня в тот ужасный день, когда я приняла решение отослать Оуэна, потому что не смогла бы вынести горя, если бы он погиб, и передумала только тогда, когда мы вместе нашли выход, который оба смогли понять и принять.

Но сейчас у меня нет выхода. Надвигающееся безумие отметает все варианты. А смерть способна перечеркнуть любую преданность.

Я понимаю, что должна освободить Оуэна, дать ему возможность жить дальше, сняв с него тяжкое бремя моего медленного угасания. На этот раз пути назад нет.

И все же, когда паланкин уже у дверей, я на миг застываю в нерешительности. Не станет ли это величайшей ошибкой в моей жизни? Ведь в данный момент я чувствую себя хорошо, у меня есть силы, я контролирую свои действия. Возможно, я все-таки выбрала неправильный путь. Мне следует отослать паланкин и подождать мужа у входа, чтобы первой приветствовать его по возвращении, чтобы взять его за руки и поцеловать дорогое мне лицо.

Как ты вытерпишь жалость в его глазах? Что будешь делать, когда его чувства умрут и он станет заботиться о тебе лишь из чувства долга? Когда он будет сидеть у твоей постели, вместо того чтобы нести тебя в свою, когда ты перестанешь даже узнавать его и он в конце концов отвернется от тебя в горе, слишком огромном для человека?

Я одеваюсь как скорбящая вдова: мои по-прежнему золотые волосы спрятаны под покровом, мое по-прежнему прекрасное лицо скрыто вуалью. Я не оставляю записки. О чем писать? Оуэн и так все поймет. Все, что было нужно, мы говорили друг другу без слов, когда его тело любило мое и я отвечала ему с горячим желанием. Я не забуду эти счастливые мгновения до тех пор, пока память будет мне служить.