Я с трудом себе могу представить бесящегося Хазарова. Да и не желаю. Хватит того, что вживую видела…

Но вообще удивительно.

Он же тогда, ночью, пришел ко мне, совершенно уверенный, что я — тварь. Предательница. И занимался сексом, словно наказывал. И все равно… Целовал, гладил… Как так?

А потом?

Эти его слова: “Признайся… И я… Забуду… Разберусь с ними… Тебя оставлю себе…”

Я закрываю глаза, вспоминая хриплый, мучительный шепот, бешено горящие глаза… И все внутри каменеет от боли. Опять.

То есть, он, зная, что я предательница, все равно не хотел меня отпускать? Это что же за… чувства такие? Ненормальные? Больные?

— Ань, ты чего такая бледная? — голос Ляли пробивается через морок воспоминаний, — давай, чаю вот еще… Успокойся, пожалуйста… Пожалуйста…

— Да я в порядке, — улыбаюсь через силу, выдыхаю.

Дурость какая…

И это его: “Похудела…”

И шершавая ласка пальца по губам…

Черт! Да зачем это мне? Зачем?

— Зачем это мне? — вырывается вопрос, и Ляля его понимает правильно.

Тянется ко мне через стол, накрывает руку своей ладошкой, смотрит жалостливо:

— Не знаю, Ань… Это благо такое или наказание… Мне иногда кажется, что второго больше, чем первого…

— У меня определенно… — я уже прихожу в себя, смаргиваю злые слезы, — ладно… И сейчас ты чего хочешь от меня?

— Поговори с ним, Ань. — Тихо отвечает Ляля, — он с ума сходит.

Глава 64

Глава 64