Старуха по-птичьи склонила голову набок.

– Как мило с его стороны. Очень, очень трогательно. Да уж, он умеет порадовать женщину, мастер Майкл!

* * *

В половине седьмого, переодевшись в серый костюм из добротной шерсти, Розамунда сидела на вертящейся табуретке за пианино и время от времени рассеянно касалась клавиш. Майкл только что вернулся и, облачившись в городской костюм, вышел попрощаться с рабочими, которых, после трудного дня, отпустил пораньше.

Дверь гостиной оставалась открытой; со своего места Розамунда видела холл и зеленую суконную занавеску на дверях кухни. Вдруг показался Джеральд Гибсон; она перестала бренчать на пианино и поймала себя на том, что нервничает. Зачем он пришел? Обычно он навещал приятеля в выходные. И вот, нарушил заведенный порядок – именно сегодня!

Розамунда нервничала еще и оттого, что визит Джеральда был чреват новой отсрочкой – а ей так хотелось скорее открыться отцу и Дженнифер! Однако она взяла себя в руки и, вглядевшись в Джеральда, спросила:

– Что с вами? Плохо себя чувствуете?

– Я? Превосходно! Где Майк?

– Во дворе, разговаривает с рабочими. Сейчас придет.

Джеральд вел себя как-то странно; вдобавок Розамунде вспомнились его вчерашние расспросы о Дженнифер. – Что-нибудь с моими родными? С сестрой?

– Нет. К вам это не имеет отношения. Это касается Майка.

У Розамунды чуть не вырвалось: "Все, что касается Майка, касается и меня!" – но она прибегла к другой формуле для выражения той же мысли:

– Можете мне рассказать. Какие-нибудь неприятности?

– Н-нет… – Джеральд запнулся и вперил в Розамунду испытующий взгляд. – Вы уж не начинаете ли в него влюбляться?

Прошедшее время было бы уместнее, подумала Розамунда. Вопрос показался ей бестактным, и она не ответила. Джеральд не унимался:

– Я бы на вашем месте поостерегся. Бежал бы отсюда, куда глаза глядят. Не нужно, чтобы вы были в этом замешаны.

– Замешана – в чем? – ледяным тоном спросила Розамунда.

– Нет, нет, – заторопился Джеральд. – Я вас ни в чем не обвиняю. Просто хотел предупредить… Понимаете…

– Не продолжайте. – Розамунда почувствовала: сейчас он скажет нечто такое, отчего им потом обоим будет стыдно. – Пожалуй, вам следует знать. Майкл все равно собирался вам сказать. Сегодня утром мы обвенчались.

– Боже мой! – Гибсон широко открыл рот; брови взлетели до корней волос. Он судорожно глотнул. – Но это невозможно… он не должен был… не имел права… ведь она жива!