Есть пострадавшие среди персонала. Несколько картин, стоимостью в миллионы долларов стерты в порошок, прямо как воспоминания, которыми так умело владел Леонель.

Не то, чтобы он не ожидал того, что рано или поздно, он просчитается и «бумеранг» долетит и до него, но все же…для таких мужчин, как Леон, с невероятно раздутым эго и чувством собственной важности, каждое поражение — это единственное, что может причинить боль.

Он редко принимает информацию по сообщениям или телефону, поэтому Рауль лично вылетел к нему «на поклон», отдавая себе отчет в том, что идет на верную смерть. Как бы там ни было, служение Господину являлось для него единственным смыслом жизни.

Леон до сих пор не понимает, каким образом Эльзе удалось это сделать. Его мастерская оснащена самыми мощными системами антитеррористической защиты, но сомнений в том, что это сделала именно она, у него не было.

Ни одного человека он не подпускал к своей мастерской так близко, даже прибирались там роботы. И это было самой большой стратегической ошибкой — пригреть под боком змею, заиграться и ослепнуть от собственной уверенности в том, что тылы надежно защищены.

Эльза Эймс — профессиональная и многозадачная мошенница, прикидывающаяся просто глупой эскортницей, и для нее нет неосуществимых задач. Он прекрасно знает, кто сделал из нее такую ищейку. Что ж, во всем этом его радует лишь то, что добрую часть картин и меандр он уже вывез за пределы мастерской по совету личного таролога. Накануне, он выдал ему такой совет, за что удостоится самой высокой награды. А вот Раулю…нужно искать замену.

— Мне очень жаль, сэр, — заканчивает свою сводку Рауль, пока Леон молча выслушивает его доклад о произошедшем, глядя на раскинувшееся перед ним озеро Валензе.

Удивительной красоты место, он так скучал по природе.

Каждый глоток свежего воздуха ощущается, как счастье, хотя он давно утратил это вечно ускользающее ощущение и чувство. Иногда, полезно взять аскезу от чего-либо, чтобы вновь начать невероятно это ценить. Как и произошло у него с сексом. Лишь несколько месяцев воздержания, наступившие после периода жесткой тяги к извращенному половому акту, вернули ему крупицы ощущений.

Когда у тебя есть все, рано или поздно, это «все» становится пресным, а темная душа все больше требует «хлеба и зрелищ».

Так и Дубай, стал для него своего рода аскезой от многого. И, кажется, план подействовал, если он радуется обычному кислороду именно в тот момент, когда самое святое, его дом, разнесен в щепки.

— На месте взрыва я нашел это, — дрожащими руками Рауль передает Леону черную шахматную фигуру. Еще один конь, на этот раз, последний. На воображаемой доске осталось очень мало фигур, как и ходов.