— Ты — больной ублюдок.

— Именно. Больной ублюдок, который получит все. И Эльзу в подарок. Вернешь должок, брат. За мою музу, — припоминая старое, ставит условия Леонель, сверкая своими бесцветными глазами.

— Ты болен, Леонель. Я ничего тебе не должен. Ты сам виноват в ее смерти.

— А если я не буду делать то, о чем ты меня просишь? Что, если ты блефуешь? И это не ребенок вовсе? Измененный голос, компьютер? Что, если Конан не у тебя? — задает наводящие вопросы Драгон. — Что если все это — фикция и подделка? Твой театр?!

Леонель явно не хочет показывать своих эмоций в ответ, но все равно меняется в лице. Легкая ухмылка исчезает с его лица.

— Что же, давай представим и такую ситуацию. Хочешь поиграть в параллельную вселенную? Без проблем, Драгон. Как учил нас отец, правда? Нужно всегда играть в многовариантный исход событий. Ты попробуешь убить меня. В эту же секунду мой снайпер стреляет в Конана. Что дальше? Какое будущее ждет тебя с Эльзой? С лживой предательницей, для которой ты с самого начала был всего лишь проектом? Заданием по ликвидации? С самого начала вашей совместной жизни. Я тебе больше скажу, она до этой секунды работает на меня. Она слила данные клиники, в которой находится отец. И я пойду дальше, рассказав тебе то, что ее похищение — тоже фикция. Спектакль для тебя, Драгон. Пропажа в Дубай молле в окружении своры охраны? Ты серьезно поверил в то, что это правда?!

— Зачем? — едва слышно выдыхает Драгон.

— Затем, чтобы ты почувствовал, как боишься ее потерять и влюбился еще больше. И, в конце концов, привел ее сюда.

Ему было нужно, чтобы он привел ее сюда…чтобы она надавила на него, в тот момент, когда он будет угрожать Конану. Реальному или поддельному — вот в чем вопрос?

Драгон нервно сглатывает. Моргает, словно в глаза попал песок. Черт, что, мать его, Леон несет.

Переводит взгляд на Эльзу, и Блонди быстро меняет свое местоположение и, не боясь выстрела Леона, встает примерно между ними.

Иногда, пуля в сердце не нужна, чтобы умереть от огнестрельного ранения. Всего один взгляд в ее кристально чистые голубые глаза, в которых Драгон четко понимает, что сейчас Леон не лжет.

— Это правда? — надтреснутым тоном обращается к ней он.

— Драгон, — виновато выдыхает девушка, опуская взгляд.

По венам его течет жидкий огонь, внутренний монстр встает на дыбы, едва сдерживая себя от того, чтобы не сжечь все в округе в щепки.

— Чтобы поторопить тебя, — встревает Леон. — Я расскажу тебе правду о вашей великой истории любви. Думаешь, все, что привело нас в точку «сейчас» — случайность? А не четко спланированный ею сценарий?