— Почему? — едва ли не задыхаясь, просто спрашивает Драгон.

Почему ты это сделала?

— Твоя семья все у меня отняла, Драгон. В первую очередь твой отец, который нашел в моей семье вашу чертову «голубую кровь», пусть и очень дальнюю. Как и в тридцати остальных подозреваемых семьях, которые были безжалостно истреблены им за полгода. Неугодных и потенциальных наследников на «золотую чашу» он немедля уничтожал, без разбора, хотя мои родители никогда не хотели быть причастны к этому миру. В случае с моими родителями, это было теракт. Мне было пять…по случайному стечению обстоятельств, я в тот день оказалась не с ними. А вот мои родители были на площади, где и произошел взрыв, что организовал твой отец. Я поклялась, что отомщу тому, кто это сделал.

— Кто так сильно завербовал твой мозг, внушив тебе идею о вендетте?

— Это сделал Шрам. Тогда я еще не знала, что он часть семьи Голденштерн. Когда я оказалась у Кэсс, и он узнал, что в ее клиентской базе есть ты, он предложил мне свободу на провернутую авантюру. Дело оставалось за малым: сделать так, чтобы Кэсс подсунула тебе мою анкету. Шрам предоставил мне все доказательства и впервые рассказал о семье Голденштерн, о том, кто вы, и какую роль играете в буднях обычных граждан. Я росла, мечтая о дне, когда отомщу каждому, кто причастен к смерти моих родителей. После пребывания в коме, я даже забыла об этом, а Кэсс внушила мне новую реальность, где я считала, что мои родители просто сдали меня в приют, откуда меня забрали и продали…

— Но почему ты решила начать с меня? С твоими внешними данными ты бы легко соблазнила самого отца и убила бы его в собственной спальне. Поверь, он бы не устоял, — сарказм здесь не уместен, но Драгон умудряется шутить.

— Сначала, пыталась просто ближе подобраться к вам с разных сторон. Сливать Шраму всю информацию. А потом, все зашло слишком далеко…, — она вдруг отводит взгляд, сражаясь с чувством вины и стыдом.

— Ты полюбила меня по-настоящему, играя в любовь. Так банально, Эльза. Ты не могла этого предвидеть?

— Да, я любила тебя! И люблю сейчас! — заливаясь слезами, кричит Эльза. — Но нашего сына я люблю больше, — плачет она, тыча пистолетом в его грудь.

— Его ты тоже убьешь? Он Голденштерн, как и Шрам, — спрашивает Драгон, кидая взгляд на Леона.

— Он убил Валентина. Искоренил первородное зло. Еще с того момента, когда он отравил его, я решила, что он вернул кармический долг, — словно безумная, выплевывает какой-то бред Эльза.

Она психически нездорова, как и все они здесь, черт подери.