Ей в лицо.

Жасмин уворачивается, сторонится меня. Поняла, что снова вывела меня.

— То есть не сожалел, — смело выносит вердикт.

— Не сожалел! Не сожалел ни дня, но теперь сожалею! Я охуеть как сожалею, Кристина, что просрал пять лет отношений с тобой! Сожалею, что повелся на Диану. Она для меня была трофеем. И все. Сколько еще раз я должен тебе это сказать?!

Жасмин отворачивается.

Впечатывается в стенку, стараясь держаться от меня на расстоянии. Не выходит. Я прижимаю ее всем телом. Перехожу на высокий тон. Внутри бушует ярость — до такой степени, что в груди все дрожит.

С силой стискиваю челюсти.

Сегодня я заставлю поверить ее во все. Сегодня она окончательно станет моей женой.

В груди по-прежнему дрожит. От ярости, да. Но раньше никогда не дрожало.

Ни с кем.

Никогда не старался. Ни для кого. А ей все можно. Ей ничего не будет. Я понимаю это с сожалением — что не смогу сделать ей больно.

— Не кричи, — просит шепотом.

— Я не кричу. Я сожалею, блядь!

На стене в ванной остается кровь. Еще не зажившие костяшки разбиваются вновь. Боли не чувствую, наоборот — хватаю Жасмин за щеки и заставляю смотреть на себя.

Бесстрашная какая.

И все ей, сука, можно.

— Я просто пиздец как сожалею, что ублюдок Доменико пользовался тобой в своих целей. Сожалею!

— Прекрати. Хватит. Я все поняла!

Уворачивается, пытается убежать. Трепыхается, вцепляется в мое запястье. Хочет отстранить меня, в больших глазах написан настоящий страх.

Но я же ничего не сделаю. Потому что люблю эту дуру.