Просто на неё накатывает волнение. Хорошее. Желаемое. И ожидаемое.

Всё так, как она мечтала на протяжении недели.

Мужские пальцы сгоняют с плеч бретели, ткань стремится вниз, оголяя всё больше и больше кожи…

Которую он с удовольствием метит поцелуями.

Сначала оставляет их на плечах, лопатках, ведет вниз по позвоночнику, потом, развернув, спускается ещё ниже – целует живот.

Когда Санта – продолжая улыбаться — зарывается в его волосы, Данила начинает подниматься, идет по ребрам, груди, снова шее…

Параллельно стягивает платье уже с бедер. Не смотрит вниз, но оба знают – ткань оседает у ног.

Быть обнаженной рядом с ним Санте не страшно. Впрочем, как и проявлять инициативу.

Смотреть в глаза, улавливать, что он очень серьезен. Выпрямился. Вырос. Но слушается.

Она тянет с плеч пиджак – он позволяет. Стоит смирно, разрешая копошиться с пуговицами на рубашке.

Санта берется за ремень, Данила – за манжеты. В четыре руки всё куда быстрее.

И как только рубашка падает на пол, он тянет женское тело на себя, прижимая кожей к коже.

Они оба – горячие. Один другого греет.

Санта – фанатка его поцелуев. И сама тоже обожает целовать.

– Ты правда меня домой повез бы?

Заданный ею вопрос – неуместный. Да и глупый, наверное. Но Санта всё равно его озвучивает, послушно отступая к кровати.

Данила надавливает на бедренные косточки, она садится на край. Не знает, что он будет делать – просто слушается, а потом забывает вдохнуть, расплываясь в очередной улыбке.

Данила Чернов опускается на колено у ее ног. Берется за щиколотку, подтягивает ближе к себе, смотрит внимательно, оценивает, после чего поднимается вверх. Туда, где почти сошедший след от пореза стеклом. Прижимается к нему губами, расслабляет ремешок на обуви.

То же делает со второй…

– Сомневаюсь…