Ведь по сути он иронизирует, повторяет стандартную, набившую оскомину, реакцию обывателя на пафосные речи начинающих энтузиастов их общей профессии…

– Чему нас там только ни учат…

Ответ Санты – ни о чём. Но Даниле содержательный и не нужен.

Они снова близко. Он к ней не прикасается, но его нахождение рядом всё равно пьянит лучше любого вина.

За которым он снова тянется, ведь её бокал требует обновления, но Санта оказывается быстрее.

Хватает за ножку, допивает. Дальше – красиво (как самой хочется верить) спрыгивает со стула, направляется к мойке.

Она правда не хочет терять голову. В приоритете: всё помнить. Всё ощущать. Ей не нужно больше вино. Оно – всего лишь предлог.

Струя из смесителя ударяет по дну бокала, быстро его наполняя. Санта споласкивает, стряхивает, задвигает вглубь по рельсам…

Собирается вернуться. Она даже тему придумала, но не успевает…

Как когда-то давно на другой кухне, Данила подходит к ней сзади.

И её опять обволакивает.

Его теплом. Запахом. Мужские ладони идеально ложатся на талию. Спускаются вниз по бедрам, возвращаются на место, а потом снова вниз…

К голому плечу прижимаются губы…

Санте кажется, что он наконец-то делает то, что хотел весь вечер. Что ему её тоже чертовски не хватало.

– Останешься, да?

Данила спрашивает, улей в солнечном сплетении трещит по швам…

Мужчина и без слов всё понимает, но слова ему тоже нужны.

– Останусь…

Санта отвечает тихо, дальше же закрывает глаза, чтобы лучше чувствовать.

Как Данила целует в шею, как гладит бедра, как проходится по обратному маршруту – от запястий вверх до плеч, по ключицам проезжается, сильнее вжимая в себя…