– Я знаю. Я впервые у вас дома попробовал. Твой отец угостил…

Говорит обыденную вещь вроде бы, а Санту внезапно сковывает. Она видит, что взгляд Данилы становится более пристальным, он будто проверяет…

Санта знает, что. И в ней первой действительно поднимается боль. Следом – злость… Но она умеет работать с собой и над своими недостатками. Закрывает глаза, вздыхает. А когда её глаза снова встречаются с глазами Данилы – в них штиль. Губы растягивает улыбка…

– Я рада, что папа когда-то выбрал тебя. Он не прогадал.

Звучит жизнеутверждающе. Даже, кажется, немного неправдоподобно. Потому что Данила смотрит иронично, Санта же пожимает плечами.

Если отбросить всю шелуху, она считает именно так.

– А ты?

Следующий вопрос становится для Санты неожиданным. Она замирает. Думает… Понимает. Вздыхает…

– Я по-прежнему не жалею.

– Это хорошо…

Данила говорит неопределенно, после чего его рука съезжает с женской коленки. Сам он – отступает. И пусть понятно, что передвижение в пределах квартиры не может значить разлуку, но Санта переживает сожаление из-за того, что он отдаляется.

Данила подходит к аудиосистеме, включает, клацает – на ней и прихваченном по пути телефоне. Проходит мгновение – и комнату заполняет музыка. Как обволакивает, тоже бежит по коже электрическими разрядами…

И пока Чернов возвращается к столу, печатая что-то на мобильном, Санта в очередной чертов раз набирается смелости.

Тянется к рельсам держателя за бокалом для него. Ставит рядом со своим, наполняет.

Ловит вопросительный взгляд, краснеет…

– Так нечестно. Не хочу быть пьяной в глазах трезвого. Условия должны быть равными.

Конечно, она юлит. Конечно, имеет в виду совсем не это, не этим руководствуется, но Данила принимает правила.

Пробует свое же вино, взглядом проходится по ней…

– «Условия должны быть равными»... Вас этому на юрфаках ваших учат?

Задает вопрос, заставляя Санту улыбнуться сначала, потом фыркнуть.