– Почему не сказал мне? Почему ты молчал?

– А что это поменяло бы, Поль? Мне больно, я не хотел, чтобы тебе так же болело. Почему ты только сейчас говоришь? Потому же. Я думал, хотя бы ты спокойно жизнь проживешь. Об этом же не забудешь. Я понимаю, не дурак. И что тебе сложнее пережить – тоже понимаю. Уберечь хотел, не получилось.

– Я не знаю, как жить на планете, по которой ходят такие люди, как мой отец. Я не верила, что такие страшные люди бывают. Не думала, что мой отец может быть настолько жестоким. Он утром узнает. Может уже знает. Он будет мстить тебе.

– Да похуй, – Гаврила так легкомысленно отмахивается, что Полину снова до костей пробирает от страха. Она часто-часто переводит голову из стороны в сторону.

Не похуй. Совсем не похуй. Им нельзя быть больше слишком самоуверенными.

– Поль, – у нее даже в голове кружится от усердия. Страшно прекратить. Но Гаврила прекращает за неё.

Тормозит, ловит взгляд. Улыбается даже. Всё так беспросветно, а он улыбается. Её лучик света, упавший на дно.

– Я им тебя не прощу. И ребенка я им не прощу. Я их не боюсь. Теперь они меня должны бояться.

Полине страшно от этих его слов. Ей в принципе жить страшно. И умереть страшно. Но больше всего, что он умрет. Она с двумя могилами в душе точно не сможет.

Весь этот страх набухает на глазах новыми слезами. Гаврила ведет по нижним векам большими пальцами, их сгоняя. Снова улыбается. Во тьме горит уверенностью. Откуда он силы в себе берет? Как всегда находит силы?

– У меня всё есть. Одного не хватало – понимания, чего от жизни хочешь ты. Я не виню тебя. Кто я такой, чтобы ошибки не прощать? Да и мы и так просираем и просираем. Год за годом, сука. Год за годом. Мы не знаем, сколько жить-то будем. А я хочу хотя бы чуть-чуть успеть так, чтобы счастливо. Понимаешь?

Поля не понимает, но кивает. Ей сейчас сложно представить, что может быть счастливо.

– Ты здесь в безопасности. А о том, что будет там, не думай. Твой план не сработал и слава Богу. Теперь мой проверим. Хорошо?

Глава 32

Глава 32

Хорошо или нет – Полина не знает.

После попадания в дом Константина Гордеева в её жизни наступил жесточайший отходняк. Нет сил ни на что, даже полноценно думать и принимать решения.

Хуже ей было только однажды в жизни – в девятнадцать. Но тогда положиться было не на кого, а сейчас её настигла внезапная роскошь – возможность взять паузу. Может этого делать нельзя, но все вокруг создавало впечатление, будто можно.