– Ты таблетки принимаешь, Поль? – Гаврила спрашивает осторожно, продолжая гладить. Чувствует, как мягкое тело напрягается. Поля молчит, а у него кровь в висках бьет, как дурная.

– Нет, – и сердце обрывается… А потом взводится быстрее. Аж больно.

– Нам бы жениться, Поль… Чуть позже… Там уже…

– Мы венчаны.

Её ответ звучит чуть сдавлено. Она сильнее обнимает. Гаврила чувствует на шее влагу. Не хочет он обидеть. Помнит отлично. Просто единственное, чего он правда боится, это снова заставлять её переживать то, что она уже однажды пережила. Он не знает, как Бог его накажет за взятый на душу грех. Страшно, что через детей.

– Ты не хочешь? – Гаврила видит, как у Поли кожа становится гусиной из-за своего же вопроса. Ей страшно услышать «нет». И похуй, по какой причине можно не хотеть.

Но он её так не отвергнет никогда в жизни.

– Хочу, Поль. Очень хочу.

Гаврила говорит честно. Чувствует, как напряжения в полном доверия прижавшемся к нему человечке становится меньше.

Сам отмирает, и очень хочет, чтобы она отмерла.

Целует в висок, скулу, щеку. Бодает, прося дать доступ к лицу.

Она дает, хоть и с опаской. Подставляет уголок губ. Сами губы. Нос.

Гаврила не сразу, но ловит взгляд. Глаза влажные и чуть красные. Правда очень ранимая сейчас.

Думает, наверное, что по справедливости он её отчитать должен, а потом надеяться, что пронесет.

Но он уже надеется, что нет.

– Я не против, Поль. Просто не хочу, чтобы ты плакала опять…

Полина кривится, наверняка вспоминая то же самое, что досконально помнит он, – её реакцию на первую беременность. Он её не осуждал – ни тогда, ни сейчас. Она была испугана. Жизнь показала – не зря совсем. Но повторения не хочется.

Хочется, чтобы Поля рожала ему детей в счастье и с чувством безопасности. А пока… Это ещё не совсем так.

– Если получится – я буду плакать разве что от счастья. Поверь, пожалуйста…

Она снова готова расплакаться, Гавриле это совсем не нужно.