«Мишель Ривелье» и её не её фотография.

Зависает. Пытается принять.

Улавливает движение руки Гаврилы. Его пальцы касаются щеки и гладят.

Полина поднимает глаза, он улыбается.

– Прощай, Полюшка… – Она произносит тихо, его улыбка становится только шире.

– Это чтоб никто больше не смел так называть.

Когда улыбка трогает и Полины губы тоже, Гаврила тянет её к себе. Обнимает. Целует. Смотрит уже серьезно:

– На контроле не волнуйся. Всё сделано идеально. Никто и никогда не подкопается. Полину Доронину нашли мертвой. Её больше нет. Мишель Ривелье приезжала по делам. Она ресторатор. Иногда устраивает гастро-туры. Изучает особенности разных кухонь. Девушки не знакомы. Ты теперь француженка, мон аром…

Это всё страшно. Волосы дыбом. Но Полина улыбается в ответ на улыбку. Старается ровно дышать и держать себя в руках.

– А тебя как будут звать потом?

– А как ты хочешь? – Гаврила задает встречный вопрос, склоняя голову к плечу. Ему не легче, но он делает всё, чтобы их расставание сейчас не превратилось в трагедию.

– Чтобы так же… Я не знаю…

– Подумай тогда. Выбери имя для мужа. Пора идти, Поль. Посадка.

Гаврила подгоняет, у Поли срывает крышу. Знает, что пора, а вместо этого делает шаг навстречу, поднимается на носочки и обнимает.

Так сильно, что самой кажется – никогда не отпустит.

– Я тебя люблю, – она признается в бесчисленный раз, сопротивляется, чувствуя, как мужские руки давят на талию.

– И я тебя. Всё хорошо. Не волнуйся. Тебе может быть уже нельзя.

Его намек отрезвляет. Полина согласно кивает, отпускает шею и отступает. Смотрит в высоченный потолок одного из терминалов аэропорта, моргая.

Обычные люди тоже плачут, когда прощаются.

– Дай руку.