– Это ты его убил, урод... Я докажу, что ты... – Павловский пытается вырваться из унизительного хвата. Он не привык хотя бы перед кем-то стоять в полусогнутой позиции. Но пора привыкать. Теперь каждая его позиция будет согласована с Гаврилой. Каждая – ему на радость. Пока не надоест.

– Как докажешь? Кто поверит? Я-то кто такой вообще? Деревенщина, три класса... Разве мог бы такое провернуть? Смешно же... А ты... Ты свою дочку всегда защищал. Восемь лет назад от ебаря-наркомана. Теперь – от насильника. Ты хороший отец, сука. Хотя бы в чем-то сгодился, – желание унижать Павловского невозможно в себе подавить. Правда Гаврила и не пытается. Унизительно хлопает по щеке. Давит сильнее. Говорит тише: – Спать бойся. Есть бойся. Толчка, сука, бойся. Я приду. Когда устанешь бояться. Он сдох уже. И ты тоже сдохнешь. А она жить будет. Ты мне тогда помнишь, что сказал? Что я сам виноват. Так вот… Ты сам виноват. Принял бы нас – в шоколаде был бы, а так… Сдохнешь, как псина.

Гаврила отпускает затылок, бьет в солнечное сплетение. Хотел бы мордой о шершавую стенку, но пока нельзя. Успеется.

Чтобы не сорваться – резко разворачивается и под кашель подходит к дверям, стучит.

Глава 40

Глава 40

Прошло несколько месяцев.

На часах три ночи, а сна у Гаврилы ни в одном глазу. И не только у него. По кабинету наяривает круги возбужденный до предела Костя. Теперь – официальный Победитель.

Гаврила прекрасно помнит день, когда Костя позвал его к себе и сообщил, что есть идея ввязаться в нехилую авантюру.

Поначалу оба думали, что их потолок в этой авантюре – как-то заползти в Парламент, перепрыгнув проходной барьер. Теперь… У Кости Гордеева большинство. Новичок с душноватым прошлым сделал бывалых и опытных.

Не потому что он безупречный и чист в своих помыслах. А потому что слишком много дерьма скрылось в отношении тех, кто годами и десятилетиями доил, презирал, эксплуатировал и закреплялся.

Будет ли их дальнейшая работа эффективной – хуй его знает. Но они сейчас знают одно: очень постараются.

Костя – ради Агаты и сына. Гаврила – ради того, чтоб Полине можно было вернуться. Она хочет.

– Не мельтеши, Костя Викторович… Аж тошнит… – Гаврила наигранно возмущается, привлекая к себе внимание.

Костя слушается. Останавливается, поворачивает голову и смотрит на друга. Сначала хмурится, потом расплывается в улыбке.

Он слегка в себя ушел. А теперь вернулся.

В реальность, где они держат зло за яйца.

Сука… Непередаваемое ощущение. Просто непередаваемое. Хоть и ясно, что эта победа больше принадлежит Агате, но ей она не нужна, а они смогут применить.