– Я знаю, что ты мне сына спас, – не сдержавшись, Гаврила улыбается. Хочет отмахнуться, но Костя стопорит. – Не перебивай. Дослушай. Я это всегда буду помнить и ценить. Если бы не ты – Макса не было бы, а мы с Агатой сдохли от вины.

Можно было бы поспорить, мол, не стоит переоценивать его вклад. Это Агата не больно-то настаивала. Скорее всего приведи он её к врачу – сама бы струсила. Но Гаврила даже не пытается.

Плечами пожимает. Вздыхает и смотрит с улыбкой:

– Мне кажется, у нас с Полей тогда девочка должна была родиться… Не знаю, почему. Так чувствую…

Он об этом никогда ни с кем не говорил. С Полей, конечно, не делился. Зачем ей больно делать? Но сам отделаться от мыслей не мог.

Ужасно, что у них даже могилы ведь нет. Никак не оплачешь.

– Ещё будет, Гаврил. Всё будет, – Гордеев понятия не имеет, будет или нет, но говорит так уверено, что ему хочется верить.

– Думаешь?

– Уверен, – Гаврила кивает, снова опуская взгляд на столешницу. Он не уверен, но очень надеется.

Поднимает взгляд на друга.

– Фартом поделишься? Очень надо, – впервые просит о таком. Костя улыбается сладко, но опасно. Так, как в последнее время делает редко. Это будто улыбка из прошлой жизни.

– Бери. – Костя поднимает свой стакан, ждет, пока Гаврила ударит своим, после чего вдвоем пьют быстро и до дна.

Эпилог

Эпилог

Прошло три с половиной года.

– Скажи, как тебе? Только честно… – Агата приподнимает волосы, демонстрируя щеку.

Идеально гладкую. На следы старого шрама обращаешь внимание только если тебя просят. И только если знаешь, что когда-то он здесь был.

Полина читает во взгляде подруги волнение и нетерпение.

Сама расплывается в улыбке, тянется к её коже и гладит.