И с тем, и с другим я был шапочно знаком, пару раз пересекались по бизнесу, пару раз уводили друг у друга тендеры, но, в общем, общались нормально. Когда Умарова хотели убрать по беспределу его земляки, мы с парнями, тогда еще молодые, горячие, только-только начинающие подниматься, встали на его сторону, помогали, организовать нормальных бойцов, дом его охраняли, и клинику, в которой лежал. Эту самую клинику.

Главврач – Товий Сергеевич Коршунов – хирург. Полстолицы перелатал. Когда я прихожу в себя, он стоит в палате вместе с кардиологом.

- Что, батенька, сердечные драмы?

Молчу, что ответить? Что в точку попал? Или делать вид, что работа с ног свалила?

- Можешь не отвечать, знаю я вас, все говорите – бизнес, бизнес, а начнёшь копать – «шерше ля фам» как говорят французы.

- Не бизнес.

- Хорошо. Надо тебе у нас, Алексей Николаевич, задержаться, пока хотя бы на недельку. Потом «будем посмотреть».

- Не могу, у меня дочь.

- У меня тоже дочь, и сын. И что? Жены нет?

- Нет.

- Вот! Это корень всех бед наших. Жениться надо правильно, а потом уже все остальное. Няня у девочки есть?

Вспоминаю Лику, ее глаза, такие ясные, чистые, влюбленные. Руки нежные. Улыбку. Слова ласковые…

«Я люблю тебя…»

Чёрт…сразу спазм в голове, морщусь от боли.

- Ясно. Няня, значит. Няню надо брать такую, мой друг, у которой уже свои внуки. Тогда никаких инсультов, и сердечных ран. Так кто за ребенком присмотрит? С тобой вроде жена приезжала? Сказала, что жена.

- Бывшая.

- То есть ей дочь не доверить? Ну, тогда не знаю… друзьям твоим сообщу, пусть держат на контроле. Николай Николаевич, пациент ваш.

Пациент. Звучит для меня просто как приговор. Жесть. Мне тридцать три, я же здоров как бык, и был всегда? И что? Из-за какой-то девчонки превратился в развалину?

Чёрт, Александровский, заткнись! Реально самому себе хочется «втащить» после таких слов!

Она не какая-то.