Глаза, в которых я тону…

А потом… еще, еще, сильнее, дождь превращается в ливень. Я обнаженная перед ним. Я горящая от жара просыпаюсь в его объятиях… наши первые ночи, те, когда он хранит меня, бережно, нежно, повторяя, что хочет, чтобы я была готова…

Это самые лучшие воспоминания, самые теплые сладкие.

А потом ливень превращается в сплошную стену дождя. Шторм, ураган тайфун…

Жестокий первый раз, мой ужас, моя боль.

Его покаяние, моё прощение…

И…

И я проваливаюсь в то счастье, которому, увы, не суждено было сбыться.

Никогда. Этого не будет никогда.

Даже если я решусь рассказать ему о малыше. Понимаю, что мне придется это сделать.

Я совсем одна в этой жизни, случись что со мной не дай Бог? Что станется с моим малышом? Я даже сказала Жене – если что-то вдруг случится, во время родов, или после, она должна будет обязательно сообщить Алексею. Женька все поняла.

Я закончила играть, положила пальцы на клавиши, словно впитывая энергию музыки, которая только что звучала. Закрыла глаза…

- Лика, это было здорово. – Максим подходит ко мне. – Ты обязательно должна выступать. Я хочу, чтобы ты сыграла с нами.

- Нет, Максим, прости. Я не могу.

- Почему, Лика?

- Я… ты же видишь, я в положении…

- Беременным нельзя выступать на сцене? Или у тебя лично какие-то противопоказания?

Он ввел меня в ступор. Никаких противопоказаний не было. Живот, конечно, уже был заметен, но не настолько, чтобы его нельзя было спрятать за удачным платьем, если бы я захотела скрыть этот факт. Но…

- Это тут ни при чём. Я не хочу выступать.

- Почему? – Максим смотрел с улыбкой, а я… меня почему-то это задело. Какая ему разница?