– Да. Я к вам по делу.

– Что случилось, и где моя Ева?

Я отступаю, пропуская ее в дом, и прикрываю дверь, пока всю гостиную к чертям снегом не завалило. Со спины слышу недовольное фырканье, но Нике я уже объяснил, куда и когда она может идти.

– Меня просили передать вам, – говорит девушка, торопливо запуская руку в карман своего пуховика. – Ева. Передала записку. Ей срочно пришлось улететь домой.

– Что? – тяну руку, в неверии уставившись на подругу снежинки. – Это шутка какая-то, что ли?

– Нет. Ее бабушке стало плохо. Я толком ничего не поняла, но Ева торопилась. Только забежала ко мне и успела передать записку с номером, да попросила, чтобы я вам ее занесла.

Бред какой-то.

Хмурюсь, переводя взгляд на клочок бумаги в своих руках. Разворачиваю записку, в которой красивым раскосым почерком, аккуратно написано: “Прости меня, Дам! Пришлось срочно уехать! Позвони, и я все объясню…”, а дальше набор цифр, которые начинают плясать перед глазами.

Что за чертовщина? Что случилось с ее бабушкой, что снежинка не нашла времени, чтобы просто дойти до меня. Пятнадцать минут! Если все настолько серьезно, мы бы вдвоем придумали, что делать. Уехали бы вместе! Ева-Ева, что же ты творишь, глупая?

– Дамир! – слышу за спиной, и Ника хватает меня за рукав, – брось. Никакая там бабушка не болеет. Я тебе уже сказала, что она улетела с Тмом…

– Ложь! – восклицает Джесс, заставляя вскинуть взгляд. Девушка зла. Возмущена и хмурится, смотря на Веронику снизу вверх. – Она рассталась с Тимом еще до вечеринки!

– Они помирились! – рычит Ника. – И вас не учили, что невежливо встревать в чужие разговоры, дамочка?

– Ника! – осаждаю бывшую. – Сейчас у Евы все и узнаем, – говорю, доставая из кармана мобильный и пробегая пальцами по экрану, набирая номер.

– Не звони. Не надо, Дамир. Наверняка она еще в самолете, и у нее нет связи.

– Если в самолете, – говорит Джесс. – Погода портится, аэропорты Цюриха закрыты. Может быть, ее рейс просто отменили, – обжигает колючим взглядом Веронику Джессика, – если так, то тогда вы, возможно, успеете ее догнать, – говорит уже мне, смягчая тон. Я же в ответ киваю и пропускаю мимо ушей ответ Вероники, но явно что-то ядовитое и злое, сдобренное отменной порцией змеиного шипения. Нажимаю на вызов и прикладываю мобильный к уху.

Секунда. Вторая.

Сердце колотится в ушах. Выдает рваное тук-тук, а все внутри замерло. Заледенело. Существовать перестало, пока я нервно прохаживаюсь в ожидании. Я жду ответа, как манны небесной. Я соскучился. Я, черт возьми, успел сойти с ума за эти часы без своей снежинки. Я хочу услышать ее голос. Но… когда в моем телефоне пошли гудки, выжидательную тишину гостиной нарушает пиликанье. Звонок. И это не мой телефон. Не Ники, и даже не Джессики, с которой мы переглядываемся.