– Нет, но… я не знаю, кого он любит, Кей. Даже не так. Знаю. Он любит не меня, а образ. Я не такая, как его «мадонна». Не умею блистать и покорять. Мне бывает страшно и неловко, особенно когда папарацци, скандалы… Бонни нужна уверенная в себе, яркая звезда, а не я.

– Что-то вроде Сирены? – с мягкой насмешкой.

– Если бы она его любила, то да.

– Не бывает «если», Роуз. Бонни нужна ты, а не кто-то другой. Даже если он пока не видел всех твоих граней… кстати, ты знаешь, что он влюблен в твои книги?

Я невольно передернула плечами. Влюблен в мои книги, но ему и в голову не пришло поговорить об этом со мной. В смысле, с мисс Ти, ассистенткой Великого Писателя. Как-то, в самом начале работы над мюзиклом, он попытался добыть у меня телефон или хотя бы мыло автора сценария, получил категорическое «извините, мистер Роу ни с кем не общается, кроме своего лечащего врача, экономки и меня» – и больше к этой теме не возвращался. То есть ему даже в голову не пришло, что Таем Роу может оказаться кофейная девочка, не говоря уж о том, чтобы поинтересоваться, что же такое она пишет в своем ноуте. Если он вообще замечал, что я что-то там пишу.

– Он не счел нужным мне об этом сообщить.

Ирвин тяжело вздохнул и поцеловал меня в макушку.

– Бонни иногда тот еще осел. Честно, я не понимаю, как он умудрился тебя не узнать. Вы почти два месяца работаете вместе, он видит тебя каждый день… Чего я не знаю, Роуз?

– Никель Бессердечный и чего-то не знает?

– Придется расстрелять начальника внешней разведки, – хмыкнул он. – Рассказывай.

– На самом деле он меня узнал. Ну, почти узнал, а я… это было ужасно глупо. Я испугалась и… – зажмурившись, я уткнулась лицом ему в плечо. – Он на работе совсем другой. И я… мы… вся труппа знает, что я в него влюблена. И что для него я – пустое место. Когда я только пришла, мы поругались, а потом он предложил мне… – у меня перехватило горло, так больно и стыдно было об этом рассказывать. Да просто признаваться вслух, что меня отвергли.

– Он в невежливой форме предложил тебе перепихнуться, ты оскорбилась и послала его в задницу, а он еще разок тебе напомнил, что он – козел и связываться с ним не стоит… так?

– Угу. Я облила его текилой. То есть в первый раз коктейлем. Текилой – во второй.

– Второй? Похоже, дело серьезно…

Мне показалось, или Ирвин смеется? Он смеется надо мной?!

– Ты!..

– Тише, я не над тобой ржу, честное слово. – Он таки рассмеялся, по-прежнему прижимая меня к себе. – Честное-пречестное.

– Я тебе не верю.

– Ты просто не все знаешь об этом прекрасном человеке, отличающемся неординарным умом. Среди его неземных достоинств… – На этом месте я сама хихикнула. Такой пафосный тон, словно у диктора, озвучивающего очередную американскую «научную сенсацию» для олигофренов среднего школьного возраста. – Короче, кое в чем Бонни редкостный мастер заморочек. По-русски это будет «turusy na kolesah», кажется.