Татка кивает. Прикусывает нижнюю губу и чуть оттягивает ворот водолазки.

Приоткрываю окно, впуская в кухню холодный зимний воздух.

– Я не понимаю. Я все равно не понимаю… как можно… в самый трудный момент в жизни? Как, Ваня? – она вскидывает влажный взгляд. – Я тебя ненавидела. Понимаешь? Ненавидела и абсолютно ничего не знала. Если бы не задержание в ресторане… не дело Полякова… мы бы никогда больше не встретились, ведь так?

Она улыбается. Плачет и улыбается. Упирается ладонями в крышку стола и поднимается на ноги.

В дверь звонят, и мы одновременно смотрим в темную прихожую. Свобода напрягается, обхватывает ладонями предплечья и несколько раз шмыгает носом.

Повисает молчание, в тишине отчетливо слышно, как в дверном замке поворачивается ключ.

69

69

Не то чтобы я не догадывался, кто сейчас появится на пороге кухни, но мне бы очень хотелось оградить Наташу от этой встречи.

–  Кто это? – Таткин вопрос на пару секунд повисает в воздухе.

Она внимательно смотрит на дверной проем, где возникает Лизкино счастливое лицо. Улыбка, с которой Власова сюда впорхнула, исчезает. Слетает сразу, как только она нас видит.

– Ну привет, – Свобода взмахивает рукой. Все ее смущение, замешательство и боль, что она транслировала мне, пропадают. – Ты в гости или насовсем? – говорит не без издевки, успевая перевести взгляд на меня.

– Я думала… я…

– Откуда ключи? – вмешиваюсь, чтобы побыстрее закончить этот спектакль.

– Сделала дубликат. Давно еще… просто, – снова взгляд на Тату. – Значит, ты все же с ней?!

– Я тебе уже все объяснил. Что ты вообще делаешь в Москве? Я отправил тебя домой.

После нашего крайнего разговора я позвонил ее отцу, который примчался за ней на следующий же день.

– Не твое дело.

В подъезде слышится шум, который буквально через минуту заполняет пространство моей квартиры.

Приподымаю бровь, видя, как толпа пьяных и чересчур веселых людей начинает хаотично расползаться по моей прихожей.