Он отказался от меня в самый ужасный момент своей жизни. Решил за двоих. Вот так просто… легко.
И конечно, я могу понять и его. Могу. Но в груди снова дыра. Холод обволакивает пальцы, а дышать становится труднее. Это не паническая атака, это замешательство.
Ведь Ваня даже не попытался меня отыскать. Потом, когда все закончилось… он просто нашел другую.
Пока я рыдала ночами в подушку, он спокойно строил свою новую и, наверное, лучшую жизнь.
И что теперь делать? Мои слова о дружбе были выплеснуты в раздрае. Он и до сих пор там, переполняет до краев.
За дверью становится тише, и Токман возвращается в кухню. Смотрит на меня в упор.
О чем он думает?
Раздражаюсь еще больше от этого молчания и просто вылетаю из помещения, задевая Ваню плечом. Не намеренно, но ощутимо. По мне самой от этого соприкосновения словно катком проехали.
Вызываю лифт, несколько раз тыкая по кнопке. Злюсь, а еще час назад все было хорошо, или, по крайней мере, мне так казалось.
Как это перемолоть? Как прийти к верному решению?
Ванины шаги не становятся неожиданностью. Они вполне закономерны. Двери лифта расползаются, и мы оказываемся в замкнутом пространстве вдвоем.
Тишина. Ни единого произнесенного друг другу слова.
В машине она продолжается, тянется надоедливым шлейфом, что мешает идти прямо с гордо поднятой головой.
У дома Агаты я мешкаю. Цепляюсь за ручку двери, но не спешу уходить.
– У тебя было время все обдумать. Теперь моя очередь.
– Хорошо, – он кивает словно в замедленной съемке.
– Если я не позвоню…
– Я сделаю это за тебя.