Поэтому я и не хочу говорить на эту тему. Исключительно из соображений не сказануть лишнего. Вот как сейчас.
– Прости, – медленно выдыхаю, сжимаю тонкое женское запястье. – Я не это имел в виду.
– Мне нужно на работу, Ванечка. Поговорим вечером.
– Нет уж. До вечера ты дойдешь до такого, что мне потом будет не разгрести.
Щелкаю аварийку и торможу у тротуара.
– Ты изменился.
Она шепчет. В глаза не смотрит.
– И это нормально. Прошло немало времени. Но почему ты снова это делаешь, Ваня?
– Что?
– Отталкиваешь, когда тебе нужна помощь. Ты же знаешь, я могу помочь. У меня есть деньги на любую операцию и не на одну. Зачем-то же я их зарабатывала столько лет. Почему ты не позволяешь тебе помочь?
– Тат…
– Что? Разве я не права? Как мы можем думать о будущем, если ты подсознательно не принимаешь того, что я как бы миллионерша, Токман? Хочется тебе этого или нет… знаю, что не хочется. Ты дал мне время подумать, – смотрит на кольцо, – а сам оказался не готов вот к такой банальности, как деньги. Ты сказал, что летишь в командировку, так вот, разберись, пожалуйста, в себе.
78
78
Тата
Тата
Ваня улетает раньше, чем должен был.
После разговора в машине мы не перестали общаться и не спрятались по норам. Совсем нет. Мы созваниваемся каждый день. Разговариваем обо всем, но при этом обходим стороной главную тему нашего конфликта.
Это не конец света, это всего лишь еще одно маленькое испытание, которое мы преодолеем.