— Да… — пробормотала Элизабет, — вся эта история с Квимбо… Самсон едва успел вытащить его из петли.

— Жуть какая! — согласилась служанка. — Но на кухне говорят, что беднягу все равно вздернут. Негр не может ударить белого и остаться в живых.

— Это мы еще посмотрим.

Анна с подозрением зыркнула на нее.

— Вы что-то задумали, мадам?

— Кто? Я? — спохватилась Элизабет. — Нет, но… Они не имеют права казнить раба в отсутствие господина.

— Да, но мистер Фаулер вряд ли его пощадит, — вздохнула Анна. — Это ведь тот раб, который пытался сбежать?

— Угу.

— Ну, тогда он не жилец. Знаете, что Цезарь сказанул? — Анна подбоченилась и, подражая голосу дворецкого, проворчала: — Надо было массе Джеймсу еще тогда засечь этого черномазого до смерти. Все равно, от него толку не будет.

Элизабет хмыкнула. Цезарь… Заносчивый раболепный осел. Неужто он надеется, что если будет принижать своих собратьев, то станет для белых в доску своим?

Анна расчесала ей волосы и заплела их в косу. Элизабет улеглась в кровать. Когда за служанкой захлопнулась дверь, все волнения и тревоги с новой силой обрушились на нее. Вряд ли сегодня у нее получится сомкнуть глаз.

План побега хорош, но все всегда идет по не плану. Что, если кузнецу не удастся отпереть кандалы? Что, если надсмотрщики не напьются? Что, если по дороге попадется чересчур дотошный патруль?

Десятки «что, если…» роем проносились в голове, не давая уснуть. Элизабет ворочалась с боку на бок и время от времени вскакивала и подходила к балконной двери, чтобы вслушаться в душную темноту.

Один раз до нее вроде бы долетел скрип колес, но она не могла сказать наверняка, взаправду это или показалось. Она знала, что Самсон не поедет по дубовой аллее, а выкатит на дорогу проселочной тропой. Возможно, это был он?

— Боже, помоги ему! — взмолилась Элизабет, прижав руки к груди.

Ночь тянулась мучительно долго, и лишь под утро она забылась тревожным сном. Но уже очень скоро ее разбудили голоса. Элизабет с трудом разлепила веки и встала с кровати. Тело болело и ныло, словно она всю ночь напролет работала в поле. Накинув пеньюар, она поковыляла на балкон.

Внизу вытянулись по струнке Цезарь, Роза, Сара и другие домашние слуги, а перед ними вальяжно прохаживался Чак.

— Еще раз спрашиваю, черномазые, — поигрывая кнутом, заговорил он, — что вы знаете о побеге?

— Ничего, масса Чак, — подобострастно пробормотал Цезарь. — Да ежели бы мы что знали, разве не рассказали бы вам?

— Не заливай мне тут, мартышка! — Чак угрожающе щелкнул кнутом. — Ниггеру соврать, что глазом моргнуть.