– Одна леди там очень ждет чаю.

Рита, все еще в уличной одежде, стояла в двери, прислонясь к косяку.

Не дождавшись ответа, она вошла в комнату и поставила чайник на огонь.

– Что же мне теперь делать? Миккель возвращается через несколько дней. Он меня убьет!

Она положила руку мне на плечо:

– Я тебе помогу с уборкой. Пока хватит просто заколотить окно. Где-нибудь наверняка должны найтись доски.

– И плиту, кажется, искорежило.

– Все равно она была страшно древняя.

Чайник закипел, так что Рита налила чаю и щедрой рукой положила туда сахара. Я восхищенно наблюдала за ней.

– В минуты кризиса тебе равных нет.

– Да ты и сама не так уж плохо держалась. Но Райан… Сдохнуть просто.

– Угу. Знаю.

– Жалко, мы с тобой два года назад знакомы не были. Сразу посоветовала бы тебе не связываться.

Когда мы вернулись в гостиную, жена писателя уже перестала задыхаться, хотя глаза у нее еще оставались большими и круглыми от потрясения. Она благодарно прихлебывала чай, а муж ее тем временем пролистывал отснятые фотографии, заботливо повернув камеру так, чтобы она не видела. Все остальные вроде бы тоже пришли в себя, и норвежцы налегли на виски. На столе беспорядочно стояли тарелки с остатками пудинга. На меня внезапно навалилась усталость. Словно прочитав мои мысли, Рита обняла меня за плечи.

– Давай сегодня у меня переночуешь. А разбираться будем завтра.

– А посуду помыть?

– Замочим.

– А дыра на кухне?

– Мешками заткнем?

Гуннар подошел к нам и сунул мне в руку стаканчик виски. Я залпом осушила его.