– Очень знакомое ощущение.

Я немного подождала, и наконец до него дошло.

– Черт! Прости, – пробормотал Райан.

– Все в порядке. Правда. Что было, то было, а теперь я, ну, вроде как справилась.

– Здорово, – отозвался он, но как-то неуверенно.

Снова затянулся и закашлялся.

– Астрид мне заявила, что хочет детей. Типа поскорее – ей тридцать четыре, – и пусть я решаю, хочу ли и я, потому что если нет, то нет смысла и продолжать.

– О-о-о, – только и выговорила я, потрясенная прямотой Астрид.

Мне никогда не хватало храбрости поднять эту тему из страха, что Райан тут же даст деру. Судя по всему, не зря боялась.

– Но это ж как-то быстро, правда? Что мне делать?

Я повернулась к нему:

– Райан, прости, но я больше быть тебе группой поддержки не могу. Ты отказался от права на нее, когда мне изменил. Теперь обсуждай это все с Астрид.

– Ну да, ладно. Спасибо.

Он выбросил сигарету в сугроб и скрылся в доме. Назад к Астрид и жизни, которую он для себя выбрал. Месяц – может, даже неделю – назад я пришла бы в восторг, узнав, что в его романе уже начинаются осложнения. Но сейчас думала об одном – о том выражении легкого недоумения, с которым он рассказывал мне про расстройство пищевого поведения у Астрид и о ее желании поскорее обзавестись детьми. Неужели он и в самом деле считал, что она напрочь лишена изъянов и недостатков? Люди же не товары – никакой закон не требует от них точного списка всех ингредиентов или гарантии безопасности. Нельзя воспринимать людей ровно такими, как они выглядят на первый взгляд, – хочешь не хочешь, а придется иметь дело с тем, что скрыто в глубине. Я вдруг осознала, что ровно с этим-то у Райана и проблемы. Именно поэтому мне лучше без него, чем с ним.

36

36

На следующем сеансе с Эдо нам было что обсудить.

– Что вы испытали, узнав о самоубийстве матери? – спросил он, когда я рассказала ему свои новости.

– Сперва просто онемела от потрясения. А теперь очень обижена на папу. Он же обещал, что больше не будет ничего от меня скрывать.

– Но в конце концов все рассказал.