Он покачал головой.

– Нет, просто ужасно. Я понятия не имел, что она думает, что чувствует. И вообще очень трудно возбудиться, когда ничего не видишь.

– А ты не мог попросить ее включить свет, ну хоть разок?

– Я просил. Она сказала – нет. Нечестно было бы настаивать дальше.

– Я спала с парнем, который хотел перетрахать девушек из как можно большего количества разных стран. Но я это только уже потом узнала. Так стыдно было. А еще раз у меня случился роман с парнем, которого возбуждала идея меня придушить. Понятно, это быстро закончилось.

Джобин поцеловал меня.

– Бедная ты.

– Сейчас это все уже не важно.

И правда – это было не важно. Совершенно не важно. Наши отношения с Райаном не назовешь идеальными, но секс с ним всегда был нежным и заботливым, он стер все то плохое, что случилось со мной прежде. И теперь, когда я лежала в обнимку с Джобином, мне казалось, история с Райаном и Астрид произошла не со мной, а с кем-то другим. Интересно, подумала я, хороший секс по взаимному согласию на всех действует столь очистительным образом? Или у меня просто талант забывать.

Однако реальность скоро снова дала знать о себе. Послезавтра должно было первый раз показаться солнце – и состояться праздничный ужин. Завтра я собиралась весь день провести в готовке, но и сегодня мне надо было многое сделать и опробовать несколько рецептов. Вообще-то, эта перспектива меня вдохновляла, но сейчас я застонала вслух при одной только мысли вылезать из постели.

– Что такое?

– Да просто вспомнила о праздничном ужине.

– И о том, сколько тебе всего надо подготовить?

Я кивнула.

– Тогда пойдем. Я тебе помогу, – пообещал он, целуя меня. – А потом, может, по третьему разу?

В тот вечер нам повезло наблюдать чуть ли не самое красивое северное сияние со дня моего приезда. Я вытащила на крыльцо своего домика коврик и два огромных термоспальника, и мы сели любоваться. Я запрокинула голову, не отрывая взгляда от причудливого танца переливающихся волнистых полос света. После такого количества секса все тело у меня казалось чуть-чуть разболтанным и немножко пустым – как будто я могла в любой момент выплыть из себя и взлететь в ночное небо. Интересно, вот так оно и ощущается – «достаточное счастье»? Я вдруг поняла, что с самого утра не думала о маме, папе и Уме. Как же легко я отвлекаюсь!

– О чем думаешь? – спросил Джобин.

Я все так же запрокидывала голову к небесам, любуясь сиянием.

– О маме. И папе.