Дастин выбежал из пентхауса и испытал легкий приступ паники в лифте. Он воспользовался ингалятором, который всегда носил с собой (впервые за пару месяцев). Сделал два глубоких вдоха, и это помогло отдышаться, но не помогло сердцу, болевшему за девушку, которую он любил, но которая не ответила ему взаимностью.

VIII

Прошло пятнадцать дней с тех пор, как Кимми плакала, и она чувствовала, что заслужила нечто, чтобы отметить это событие. Ведь Наталья на свой тринадцатый «чистый» день получила оранжевый бейдж, а у Ника на брелоке для ключей болтался красный медальон, символизирующий девяносто дней, свободных от зависимости.

С момента первой вылазки чуть больше недели назад они общались почти каждый день. Кимми и Наталья сблизились в тот вечер за изысканными итальянскими блюдами, после того как Ник поставил крест на идее поужинать в ресторанчике «У Рауля», где он работал. Парень сказал, что предпочитает разделять разные стороны своей жизни, а появиться в заведении в качестве посетителя значило дать неверный сигнал коллегам.

После ужина, верная своему слову, Наталья провела два часа, окрашивая длинные светлые волосы Кимми в ярко-пурпурное омбре, переходящие на кончиках в лавандовый. Девушке очень понравилась ее новая прическа, и она призналась, что хочет и татуировку. Наталья ответила, что знакома с парнем, который сделает Кимми такую же, пусть даже еще ей нет восемнадцати. Но Ник, игравший на стоявшем в их крошечной двухкомнатной квартирке подержанном компьютере в «Фортнайт», был против.

– Какое тебе дело, будет ли у Кимми татуировка? – спросила Наталья.

– Она еще маленькая, – объяснил он. – Татушки – они навсегда, это не то же самое, что поменять цвет волос.

– Я сделала первую татушку, когда была младше нее, – заявила Наталья.

– А все потому, что у тебя отстойная мамаша, которая толком не присматривала за тобой, – сказал Ник, не сводя глаз с экрана. – Хочешь, чтоб ее мать подняла шумиху вокруг программы? Эти люди были добры к тебе.

– Ой, умоляю! – выкрикнула Наталья. – Ты не можешь знать! У тебя что, есть гребаный хрустальный шар, в котором можно видеть будущее?

– Поверь мне, я знаком с такими, как она. Я, можно сказать, вырос среди богатых девушек.

С этого момента спор быстро перерос в ссору. Кимми задумалась, решив вмешаться, но не осмелилась, поскольку слова Ника били в точку. Если она вернется домой с татуировкой, мама с ума сойдет. Дело не только в том, что она – еврейка, и татуировка не позволила бы ей быть похороненной на еврейском кладбище, но и в мнении родительницы, которая всегда говорила: тату – просто-напросто дешевка и разврат.