XII

Больничная койка была установлена в оранжерее, потому что Александр еще не мог подняться по лестнице в спальню. Анна сидела в кресле-качалке у окна и смотрела на просторный задний двор. Обратно они ехали в молчании, а после того, как прислуга помогла юноше лечь на кровать, Стивен ушел, чтобы забрать Лолли. Он крепко обнял сестру и сказал, что подождет ее дома, пока она не вернется. Анна просто кивнула, понимая, что если она заговорит, то начнет плакать.

Александр знал, что должен задать ей вопрос, но медлил. Он хотел подождать: пусть сперва нога перестанет пульсировать и начнет действовать «Перкосет». Однако ему не надо было объяснять, что таблетка не справится с душевной болью. Так что пока молодые люди хранили молчание.

Элеонора уже несколько недель что-то подозревала, но Александр прерывал ее всякий раз, когда сводная сестра заговаривала об изменившемся поведении Анны. Да, его накачали лекарствами, но он не идиот. Он заметил все, на что жаловалась Элеонора, но не мог и не хотел верить, что это правда. Девушка, которую он знал и любил, девушка, на которой он собирался жениться, становилась раздражительной и отчужденной во время своих визитов, а он не мог заставить себя спросить ее, почему. Причина заключалась в том, что он боялся честного ответа.

Но теперь ситуация изменилась. Она раскрыла карты перед всем городом, а у него осталось лишь сожаление. Ему было жаль, что он не решал проблему раньше. Ему было жаль, что он согласился присутствовать на скачках. Ему было жаль, что он поехал на вечеринку, решив забрать ее той снежной ночью. И ему было жаль, что он ушел без нее, хотя знал, что не должен так поступать.

Он просто не мог поверить, что Анна могла влюбиться в такого парня как Вронский. Казалось невозможным, что симпатичный мальчишка с оленьими глазами и светлыми волосами причиняет ему столько страданий. Даже смешным. Но теперь уже никто не смеялся, особенно Александр.

– Анна? – сказал он хриплым, надтреснутым голосом. – Ты сама начнешь или мне сделать первый ход?

– Это правда, – тихо ответила она.

– Что – правда? – спросил он.

– Твои подозрения обо мне и Вронском. Мы… – Она помедлила. – Я неверна тебе. Мне следовало признаться тебе раньше. У меня были все основания рассказать тебе о своих чувствах к нему, но… – От стыда у Анны пересохло во рту. Она не могла продолжать. Она отчаянно хотела, чтобы пол под ее ногами разверзся и поглотил ее целиком вместе со стулом и всем прочим. «Ну почему, почему я не порвала с ним заранее? Теперь разразилась катастрофа. И мне некого винить, кроме себя самой».