– Рада тебя видеть, Дастин, – сказала Анна.

– Анна, я должен сказать тебе кое-что лично, конечно, ты не хочешь говорить об этом, но, пожалуйста, выслушай меня. Я сочувствую твоей утрате, – начал Дастин. – Я знаю, ты любила его.

– Спасибо. Любила и люблю. Я так его люблю, – ответила Анна. – Но, прошу, не надо… я действительно не могу говорить об этом. Просто не могу. Давай сменим тему. Когда выпускной бал?

Дастин покачал головой.

– Мы не пойдем. В свете всего это кажется глупым.

Анна перебила Дастина с такой яростью, что он даже опешил.

– Нет! – воскликнула она. – Если вы с Кимми не пойдете, вы продолжите круг несчастий. Будьте счастливы, танцуйте друг с другом. Любовь должна победить.

Дастин не представлял, что ответить. Слова Анны были невероятно печальны.

Он кивнул и глубоко вздохнул.

– Ладно. Мы пойдем. Ты права. Любовь должна победить.

– Хорошо. – Анна села на постель, внезапно устав от собственной вспышки.

– И пришли мне фото. Уверена, Кимми будет самой красивой девушкой на выпускном.

Дастин опять кивнул, соглашаясь, вспоминая, как глуп он был со своей дурацкой юношеской целью пойти на бал с девчонкой из списка «Горячие штучки», как будто нечто легкомысленное могло что-то значить в грандиозном плане его жизни. Тогда он был еще мальчишкой с дурацкими представлениями о жизни и любви, и, хотя с тех пор прошло всего пять месяцев, его взгляды на мир радикально изменились. Он стал новым человеком, который понимал, что по-настоящему важно. Дело было не в том, чтобы завоевать расположение какой-либо девушки, а в том, чтобы найти кого-то, кто понимает тебя, и кого ты понимаешь.

И суть заключалась не в том, чтоб оплакивать собственные потери, а в том, чтобы жить во славу тех, кого ты потерял.

– Ты уезжаешь завтра? – спросил Дастин, махнув рукой на чемодан.

– Да, мы летим в Италию на поминальную службу, – тихо ответила Анна. – Его мать не собиралась пускать меня, но передумала, когда нашла много набросков и несколько посвященных мне стихов в комнате Алексея. Женевьева решила: он хотел бы, чтобы я была там, поэтому в конце концов пригласила меня лично. Мы хорошо поплакали вместе, когда она показала его стихотворения и мои портреты, которые он нарисовал. – Анна замолчала и опустила взгляд на свои руки, руки, которые никогда больше не коснутся золотых кудрей возлюбленного.

– Хотя я не стану прощаться – я не могу… но я буду любить его вечно.

Анна снова заплакала, но она знала: Дастин не станет возражать, ведь она не раз сидела рядом с ним, когда он оплакивал Николаса. Парень пристально посмотрел на Анну, и его сердце сжалось в груди. Он и вообразить не мог, чему она стала свидетелем, хотя Стивен упомянул, как сестра все время повторяла, что хотела быть там.