Когда он, бросив на меня взгляд, прячет в руке телефон и одумывается, а потом и вовсе его откладывает, я понимаю это еще отчетливее.

– Они уже этим занимаются. Тайлер и Престон, – уточняет Тобиас.

Я киваю.

– Не сомневаюсь. Но если хочешь, позвони, Тобиас, я не буду тебя останавливать. И я не просила тебя отказываться от дела.

Он выключает телевизор и устремляет взгляд на огонь, продолжив рассеянно растирать мне ноги. Я хоть и пыталась убедить его, что не против, если он будет в курсе, Тобиас отказался, доказав, что для него важнее наши отношения. И я понимаю, что с ним жизнь будет по принципу «все или ничего». Он не из тех, кто решит оставаться сторонним наблюдателем. Я приняла его решение. Смотрю в окно, любуясь нашим идеальным, но безликим снеговиком, и улыбаюсь. Когда дошли до лица, мы отвлеклись. Этот снежный день точно превзошел все остальные, что лелею в памяти, и это вселяет надежду.

– Я не понимаю таких людей, – говорит он, и я перевожу внимание на него. – Тех, которые убивают ни в чем не повинных, чтобы доказать, на какое злодеяние готовы пойти. – Тобиас откидывается на спинку. – Это не ново, и все же, чем чаще такое происходит, тем отчаяннее они пытаются превзойти своих предшественников.

– Ты не обязан их понимать. Ты и так стараешься, пытаясь им помешать.

Тобиас качает головой.

– Я должен попытаться понять их, чтобы остановить и поймать.

Протягиваю руку и провожу пальцами по его спутавшимся волосам.

– Радуйся, что ты их не понимаешь, Тобиас.

– Я совершал ужасные поступки, – признается он. – Но, всегда защищая любимых, защищая наше дело, никогда не терял из-за этого сон.

– Ты и не должен.

– Может, и должен. Может, во мне гораздо больше от Абиджи, чем… – Тобиас качает головой. – Я слышал истории о безжалостном человеке, благодаря которому появился на свет. Плохие истории, Сесилия.

– Каким он был, когда ты его нашел?

– Чаще всего он был не в себе. – Тобиас говорит с отсутствующим взглядом. – В мои редкие визиты к нему, пару раз, он казался вменяемым. Странно, тогда он показался добрым, но когда был не в себе, то большинство его рассказов были банальной чепухой. А характер у него был… злым.

– Тобиас, только ты решаешь, каким будешь человеком, и тебе это известно. Ты сам меня этому научил.

Тобиас окидывает меня взглядом.

– Однажды я увидел тебя в Париже. Когда ты училась на втором курсе. Я тогда убил человека.

Потрясение. От сильного потрясения я замолкаю, а Тобиас продолжает: