Не могу не рассмеяться, видя, как она лежит на снегу и трясется от смеха и поражения. Подбегаю к ней и переворачиваю на спину, увидев, что на снегу остался отпечаток ее тела.

– Самая короткая война в мировой истории продлилась тридцать восемь минут, trésor. Не представляешь, как я в тебе разочарован.

Отряхиваю ее от снега, а Сесилия хихикает.

– Да, и что это была за война?

– Англо-занзибарская война в тысяча восемьсот девяносто шестом году.

– Ну какой же ты ботан, Кинг, – воркует она, лежа подо мной. – Я-то решила, что ты обрадуешься, ведь война кончилась.

– Если ты про нашу войну, то я несказанно счастлив. На самом деле я готов удовлетворить все требования ради твоей капитуляции. Но нам нужно поработать над твоей тактикой. Не смогла улизнуть даже от моего помощника. – Киваю на Бо, который поднимает лапу и украшает белый снег желтой лужицей.

– Бо! – выговаривает Сесилия, и пес смотрит на нас, словно говоря: «Чего?» Она качает головой и переводит взгляд на меня. – Похоже, ему не нравится снег.

– А какому мужчине понравится вязнуть в снегу по самые яйца? А эти яйца нам нужно отрезать – и поскорее, – говорю я и поднимаю Сесилию с земли. – Слишком уж ему нравится моя голень.

– Ш-ш-ш, он может тебя услышать.

Честное слово, слышу, как Бо согласно скулит, а потом, когда любопытство одерживает верх, убегает от нас. Сесилия поворачивается и цепляется своей ногой за мою, пытаясь повалить. Сопротивляюсь ее дурацкой попытке уложить меня на спину, но вскоре сдаюсь и подыгрываю.

– Ты поддался, – дуется она и приземляется сверху, положив руки мне на грудь и радостно улыбаясь, пока пытаюсь перевести дух. Убираю с ее шеи пряди мокрых и спутавшихся волос и перекидываю через плечо.

– Считаю, что иногда лучше поддаться. Мне так жить проще. А тебе нужен урок самозащиты, – добавляю я.

Сесилия вскидывает бровь и демонстративно снимает варежку.

– Серьезно?

– Серьезно.

А в следующее секунду у меня вырывается ругательство, когда она крепко стискивает мой член через джинсы.

– Что ты там сказал?

– Что с тобой лучше не связываться, – выдавливаю я, и она ослабляет хватку, а потом и вовсе меня отпускает.

– Обидно, что теперь мужчины так уязвимы. – Сесилия хлопает ресницами. – А я сражаюсь не по правилам.