Он еле уловимо качает головой и водит своим носом вдоль моего.

– Я… черт, Сесилия. Я спросил у тебя, считаешь ли ты, что для меня возможно обрести счастье, но это был нечестный вопрос, и ты не смогла на него ответить, – тихо говорит он. – Но я могу. Могу. Ты сделала меня счастливым.

От звучащих в его голосе эмоций у меня к глазам подступают слезы.

– Если бы мог, я сейчас встал бы на колени и попросил твоей руки.

Изумленно смотрю на него, а он берет мои руки в свои.

– Иногда я жалею, что не могу стать рядом с тобой таким же эгоистом, каким был раньше.

– Ты о чем?

– Ни о чем, – тихо говорит он. – Но хочу кое-что сказать. Вообще никогда не рассчитывал произнести это. – Тобиас протяжно вздыхает и пристально смотрит на меня. – Я рад, что ты любила Дома, и рад, что он познал, каково быть любимым тобой, потому что любовь твоя необыкновенна, Сесилия.

– Тобиас… – Он набрасывается на мои губы и целует так, что мне не хватает воздуха, а потом отстраняется.

– Ты превыше всего остального, – заверяет он, смотря мне в глаза, хватает за руку и ведет к лимузину, а у меня кружится голова от его признаний. Когда водитель открывает дверь, из машины выходит Тайлер и с ослепительной улыбкой осматривает нас с Тобиасом.

– Боже, ты все это время сидел здесь?

– Привет, красавица, – говорит Тайлер, и я прыгаю в его распростертые объятия. – Какого черта так долго? – спрашивает он, уткнувшись подбородком мне в плечо, а потом отпускает. – Я так разозлился, что не смог нормально тебя удивить.

Я киваю за плечо.

– Это он виноват. Наряжался целых полчаса.

Тобиас косится на меня.

– Пятнадцать минут я потратил на то, чтобы написать свое имя языком – фамилию и имя, – без тени смущения заявляет он, и мои щеки обжигает румянцем.

Тайлер со смешком качает головой, а я испепеляю Тобиаса взглядом.

– Тебе что, пятнадцать?

– Чудилы, вы собираетесь сесть в лимузин? Мы опаздываем.

Тобиас подгоняет меня, я сажусь и слышу их приглушенный разговор.