– Je suis désolé, Je suis désolé, je suis vraiment désolé, Je suis vraiment désolé[117].

– Ты должен отблагодарить его жизнью, – шепчет Сесилия, пока я довожу себя до изнеможения, чувствуя, как меня охватывает раскаяние. Это не похоже на наказание. Оно гораздо сильнее. Это кровопускание, взрыв и вместе с тем невиданное успокоение. Я ужасно не хочу, чтобы оно наступало, потому как, если это случится, если забуду мельчайший нюанс любого воспоминания, то не смогу его вернуть.

Рассыпаюсь в объятиях Сесилии на части и слышу, как она что-то мне шепчет и водит пальцами по моей коже, по волосам, по спине. Толком не знаю, сколько мы сидим в кресле, но когда наконец прихожу в себя, она не перестает шептать, заливая меня слезами. Я возвращаюсь в настоящее, снова становясь собой – измученным, но вовсе не опустошенным. Это не облегчение, но переломный момент, дарующий толику освобождения.

Потрясенный тем, что мне сейчас открылось, прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю. Аромат Сесилии успокаивает меня, и я наконец-то могу дышать полной грудью. Смотрю на нее и открываю было рот, чтобы поделиться чувствами, с которыми едва могу справиться, но она качает головой.

– Не смей передо мной извиняться, – нежно говорит Сесилия.

– Не знаю, остался ли я тем, кого ты тогда полюбила, – признаюсь я. – И не знаю, смогу ли когда-нибудь снова им стать.

– Знаю.

– Я никогда не был королем, Сесилия.

– Тут мы с тобой расходимся во мнениях. Ты не видишь того, что вижу я. Может, ты никогда не видел. У тебя перед глазами лишь твои ошибки, и я намерена это изменить. Но для меня ты – все.

Мне становится не по себе, но я не обращаю внимания на это чувство, зная, что сейчас уязвим как никогда. Но с ней я всегда был таким, будь то из-за необузданного желания, которое она у меня вызывает, моей самой темной правды или неослабевающей потребности в Сесилии. У нее всегда получалось проникать в мою душу и ломать стены, чтобы увидеть то, что не удавалось другим.

Из маленькой девочки со шкодливым взглядом она превратилась в женщину с огнем в сердце. Она украла меня первой, и в моем сердце, в сердце истинного вора, это истиная правда.

Несколько минут мы сидим, молча слушая звуки ночи. Пот на моей коже высох, я снова вдыхаю аромат Сесилии и смотрю ей в глаза.

– Можжевельник, – улыбаюсь, от усталости прикрыв веки. – Trésor, ты курсе, что джин делают из можжевельника?

– Не льсти себе, Француз, это чистое совпадение. Я пользуюсь этим лосьоном с шестнадцати лет.

– Это не совпадение. – Провожу рукой по ее крыльям, и от удовольствия ее глаза немного закрываются. – В наших отношениях никогда не было совпадений, и ты должна была уже это понять. Возможно, у жизни извращенное чувство юмора, раз она свела нас вместе, а все внешние силы словно кинули нас. Но, если и существует доказательство того, что двум людям суждено быть вместе, обречены они на то или нет, то это мы.