– Наши дела уже давным-давно закончены. Ты здесь не из-за подорванного доверия.

– Нет? Тогда просвети меня. Для чего я здесь?

– Потому что близится твой срок. Потому что ты живешь теперь только ради горьких обид, которые себе напридумывал.

В его глазах вспыхивает ярость, и Сесилия рядом со мной подбирается, злобно глядя на Грега, который лишь ухмыляется.

– Антуан, я в тебе разочарован… после всего, что я сделал, – смотрю на стоящих за ним мужчин, – это все, на что ты способен?

– Не будь таким самодовольным. Проникнуть в твой дом оказалось слишком просто, а Сесилия показала себя радушной хозяйкой, если не брать в расчет первые минуты. – Он опускает взгляд на лежащего у ее ног мертвеца. – Ты так долго скрывал ее от меня, и мне все стало понятно. – Антуан цокает языком. – Дочь твоего заклятого врага. Ты отринул все, во что верил.

– Оно того стоило. – Глотаю ком в горле. – И ты можешь покончить со мной. Покончить со мной сразу же, забрав ее. Я этого и не отрицаю.

– Кажется, наказание соответствует преступлению.

– Какому преступлению? Ты всегда питал иллюзии, потому и не заполучил моей верности. Я не нарушал соглашение. Я ничего тебе не должен. Почему именно Сесилия так тебя задела?

– Потому что мой племянник и мои люди погибли, пока ты наслаждался ею. Мне было интересно, что тебя тогда задержало. Теперь я знаю.

– Да тебе плевать на племянника и своих людей. Я никогда тебя не разочаровывал. Ты прожил долгую жизнь, а твоя безопасность никогда не стояла у меня в приоритете. Но ты здесь, живой, благодаря мне. И тебе должно быть этого достаточно.

– Ты так торопишься напомнить, как натренировал меня и моих людей, и все же позволяешь члену принимать за тебя решения. А это чертовски убого, если верить твоим же словам.

– И ради чего бы я жил, если бы последовал своему же совету? Я осознал свои заблуждения. Но никогда в жизни не собирался становиться твоей точной копией. Чтобы никто меня не вспомнил? Чтобы некому было передать наследие? Жить во имя одной игры? Прозябать в одиночестве и вспоминать свои злодеяния? Я выбрал иной путь. Ты лишишь меня этого, а что потом? На кого будешь охотиться? Ты искренне этого хочешь?

– Не оскорбляй меня своим сочувствием, Тобиас. Ты знаешь, что меня невозможно переубедить.

– Хочешь, чтобы ради нее я встал на колени? Потому что меня это не унизит.

– Тобиас, не надо, – тихо шепчет Сесилия, а Грег хищно улыбается.

Вытаскиваю из заднего кармана джинсов пистолет Грега, который они не удосужились найти, когда забрали у меня «глоки», и знаю, в нас целятся минимум шесть человек. Четверо на кухне и еще двое в прихожей. Даже если мы успеем несколько раз выстрелить, этот бой нам не удастся выиграть. Меня захлестывает ярость при мысли о том, что именно так все закончится. Меня перехитрил подлый человек, которого я презираю, и он хочет лишить меня единственного, без чего я не смогу жить.