– Грег, кто в доме?

Грег кашляет и сплевывает на землю, а я снова нажимаю на его нос, впившись пальцем в хрящ через глубокий порез. Грег кричит, и я зажимаю ему рот, понимая, что тот, кто ждет в доме, его услышал.

– Спрашиваю еще раз, придурок.

Из его горла вырывается возмущенный звук, больше похожий на смех, а потом я чувствую у затылка дуло.

Вот черт.

Через несколько секунд у меня из рук вырывают пистолеты, нас обоих поднимают с земли и ведут в дом. От тишины в доме сердце стучит о ребра. Если ее больше нет, то я этого не чувствую. Она должна быть здесь.

Незнание меня убивает, я противлюсь желанию окликнуть ее, показать, как она важна для меня, скрыть в голосе страх. А потом волосы на затылке встают дыбом, когда понимаю, что меня, черт возьми, провели.

Спустя мгновение мои подозрения подтверждаются – из гостиной раздается голос Антуана.

– И долго еще я буду ждать, Иезекиль?

Глава 40

Глава 40

Тобиас

Меня затаскивают в дом, и я замечаю в прихожей две затененные фигуры и еще несколько человек на кухне, когда меня отпускают на пороге гостиной. Я тут же нахожу взглядом Сесилию, которая стоит у двери, ведущей в спальню. Она одета в пижаму и держит свою «беретту», а волосы у нее еще не высохли после душа. Рядом лежит мертвый мужчина, и, судя по виду, скончался он от ее руки.

– Она очень настаивала, чтобы ей оставили пистолет, – задумчиво произносит Антуан, сидя напротив нее в кресле с высокой спинкой, стоящем у камина, в котором горит огонь – единственный источник света в комнате. Антуан сидит совершенно невозмутимо, словно Сесилия с пистолетом не представляет угрозы. Похоже, это действительно так, потому что по обеим сторонам от него стоят двое знакомых вооруженных мужчин.

Пало и Жюльен.

Дэвид и Оз мертвы? Они смогли добраться до аэропорта?

Встаю рядом с Сесилией, чтобы лучше видеть всех троих, и замечаю на себе пристальный и пустой взгляд Пало. Выходит, он снова переметнулся в стан врага. А я-то надеялся, что он еще за меня. Впрочем, он не связывался со мной уже несколько недель, что довольно показательно, на чьей он стороне.

Когда покупаешь чью-то верность, проблема заключается в том, что ее слишком легко переманить.

Они разрешили Сесилии оставить при себе чертов пистолет, потому что им это кажется смешным. Внимательно смотрю на Сесилию, и на ее лице ни один мускул не дергается, когда она с облегчением окидывает меня взором, пока я делаю то же самое.

Она жива. Цела-невредима и вооружена. О большем я и не мечтал, но нам все равно крышка.