Приставив к виску пистолет, я бросаю вызов Антуану, смело глядя ему в глаза. Он хочет заполучить меня, а значит, несмотря на его угрозы, я – истинная разменная монета. Остается лишь надеяться, что он отговорит меня и пощадит ее. У меня есть право только одного хода.

– Trésor, оно того стоило. Правда стоило, – говорю я, надавливая на курок, и Антуан, не сводя с меня глаз, хватается за подлокотники кресла. Теперь-то он мне верит.

– Светлячки, – тихо говорит Сесилия, и я обращаю внимание на нее.

– Вот наша внешняя сила, Тобиас. Это они присматривали за нами. – В ее глазах стоят слезы, когда она смотрит на прижатый к моей голове пистолет. – Ты согласен?

Киваю, чувствую, как щиплет в глазах от значимости ее слов.

– Тобиас, мы никогда не были одиноки, – шепчет она, и от тона ее голоса сжимается сердце. По ее глазам вижу, что она приняла решение. Мы приближаемся к краю утеса, на который сами же и поднялись. Даже сейчас, оказавшись на краю пропасти, чувствую убедительность этой правды. Оно того стоило.

– На тебя слишком много всего навалилось, любовь моя, – шепчет она так, словно мы одни. – Так позволь хоть раз избавить тебя от этого бремени.

Сесилия смотрит на мистера Красавчика, я делаю то же самое, а когда в каждом окне появляются красные лазерные лучи, понимаю, что она хочет сделать.

– Сесилия, нет! – Я бросаюсь на нее, и в ту же секунду она нажимает на курок.

Глава 41

Глава 41

Сесилия

Когда стекла разлетаются вдребезги от немереного количества выстрелов, а обе двери распахиваются и в дом врываются люди, Тобиас прижимает меня к полу за диваном. Поднимается шум и гвалт, а Тобиас чертыхается, чередуя французский и английский, лихорадочно шаря по мне руками и глазами, и пытается понять, не ранена ли я.

– Trésor, – хриплым голосом шепчет он, ощупав меня и поняв, что я цела и невредима. Оглянувшись, вижу, что мертвенно-бледный Антуан сидит в каминном кресле, которое я намереваюсь теперь сжечь, а с головы до ног на него наведены лазерные лучи. На кухне и в смежных комнатах включается свет, и подельников Антуана, тех, кто выжил, связывают и поднимают с пола. Их полные страха глаза мечутся. Мистер Красавчик замертво лежит рядом с нами с потухшим взглядом. Поерзав, смотрю на Тобиаса и обхватываю его лицо руками, пока он в панике что-то лихорадочно шепчет и водит ладонями по моему телу.

От страха и растерянности на его лице у меня щемит сердце, а любовь крепнет и превращается во что-то неописуемое. Невозможно подобрать слова, чтобы передать мои к нему чувства. Увидев, что я не пострадала, Тобиас неподвижно замирает и переводит взгляд на Пало и Жюльена.