– Ради нее я отдам все до центра. Я отдам тебе все. Забери мои деньги, забери мою жизнь, но ее отпусти.

Антуан хмыкает.

– Вот так благородство. Боюсь, на сей раз это обойдется тебе гораздо дороже.

Сдерживаю готовое сорваться с языка оскорбление, надеясь, что хотя бы договорюсь о ее безопасности. Если смогу увезти ее из этого дома, то Сесилия успеет добраться до моих Воронов, но иного варианта, иных возможностей не вижу.

Антуан славился своей жестокостью при раздаче наказаний, и это единственное, чем он мог мне угрожать.

Надежда меркнет, и меня охватывает решимость. У меня ничего нет – ни хрена. При любом варианте развития событий умрем либо мы оба, либо кто-то один.

– Если ты убьешь ее, то мой гнев тебя обрадует, ведь так? Последнее острое ощущение перед смертью, да, старик? – Прижимаю дуло к виску, и Сесилия изумленно выдыхает мое имя. – Я не доставлю тебе такого удовольствия, а если еще хоть раз так на нее посмотришь, – умру, и ты не получишь того, за чем пришел. Хочешь, черт возьми, проверить?

В его глазах появляется удивление. Так и должно было случиться. Всегда. Как бы ни старался разграничить прошлое и настоящее, Антуан всегда был связующей нитью между ними.

Я стал бесполезен для него, для его игр, когда впервые в жизни поддался своим желаниям, когда украл эти несколько месяцев с ней. Тогда я осознал, что лишился преимущества над любым своим врагом из прошлого, настоящего и будущего.

Все же я был прав в том, что эмоциональные хитросплетения станут моей погибелью. Хотел бы я ошибиться хотя бы раз в жизни.

Антуана до такой пресной жизни довели алчность и зависть.

Когда-то я считал его настоящее своим будущим. Будущим, на которое подписался, когда все это начал, с которым смирился, пока она не вернулась в мою жизнь и не напомнила, что у меня есть выбор. Я снова и снова жертвовал нашим счастьем, чтобы миновать подобного конфликта. Но нам с Сесилией всегда не везло, мы родились под несчастливой звездой. И все же выбрал ее, вместо того чтобы страдать в ожидании смерти без нее. К горлу подступает ком, ярость захлестывает, я прижимаю пистолет к виску, а Антуан не сводит с меня взора.

– Просто отпусти ее.

Антуан фыркает.

– Как предсказуемо. И кто теперь жалок, Иезекиль?

Я видел будущее Сесилии, когда она несколько месяцев назад умоляла меня любить ее, умоляла принять, что у нас еще есть шанс, но представлял, какой бы была ее жизнь, вспоминая красные глаза Дельфины. Если мы пожертвуем нашими сердцами, то и жизнь наша не будет иметь смысла. Я стану бесчувственным и пустым, а она проживет жизнь без любви. Но даже сейчас знаю, что, если бы представилась возможность, Сесилия сказала бы, что любовь того стоила.