— А где он сейчас?

— У Игоря. Влад для себя решил, что у него теперь два папы.

Лариса Аркадьевна снова кивает.

— Ну правильно.

Говорить больше особо не о чем, и это чувствуется. Повисает молчание, Лариса Аркадьевна делает глоток холодного крепкого чая. Она не вытащила из кружки пакетик.

— Ну что же, я рада, что у вас все разрешилось, — поднимается на ноги. Мы встаём следом. — Соня, что с твоим поступлением? — спрашивает, будто опомнившись.

— Все нормально, пришли результаты ЕГЭ. На следующей неделе вузы начнут приём документов.

— Ну хорошо, держи меня в курсе. Я очень переживаю за твоё образование.

— Не переживай, мам, я поступлю и отучусь.

Мы провожаем Ларису Аркадьевну в прихожую. Соня напоследок обнимает ее, и только когда входная дверь закрывается, мы облегченно выдыхаем.

— Что она тебе говорила? — Белоснежка сразу на меня налетает.

— Ничего.

— Дима, — Соня подходит вплотную. — Что она говорила? Что ты сломал мне жизнь? Что я достойна большего? Что ты мне не подходишь? Это?

— Ну хватит, — притягиваю Соню за талию. — Она больше не будет к нам лезть.

— Дима, я хочу, чтобы ты знал, что это все не так. Ты не ломал мне жизнь. Наоборот, с тобой я прожила самые счастливые мгновения своей жизни. И наш сын — это лучшее, что могло со мной случиться…

Прерываю ее пламенную речь поцелуем. Сминаю губы, ласкаю их, нахожу язык и переплетаю со своим. Мне нет никакого дела до матери Сони. Больше она не посмеет лезть в наши отношения.

— Дима, я люблю тебя, — произносит мне в губы, когда мы прерываем поцелуй и соприкасаемся лбами.

— И я люблю тебя, — отвечаю. — Мы сильнее их всех.

Соня прижимается ко мне, крепко обнимает за шею. Неужели к нам и правда больше никто не будет лезть? Даже не верится.

— Дима, я хочу тебе кое-что вручить.