— Крис.

Это не потому, что все вокруг голубые, хотя и это есть. Считается, что их здесь много от того, что в престижных школах мальчики и девочки учатся отдельно. С другой стороны, будучи мужем — пусть теперь и формальным — очень красивой женщины, могу по числу устремляющихся на нее жадных взглядов достоверно свидетельствовать, что слухи на эту тему сильно преувеличены.

Девочка, которая нравится подростку Джеку, — скорее всего действительно девочка. А что имя мужское, то это, наверное, просто укороченный вариант Кристины. Такие сокращения здесь встречаются куда чаще, чем гомосексуалы, даже премьер-министр зовется не Энтони, как положено бы, а эдак по-свойски: Тони.

— А Крис знает, что ты в нее влюблен?

— Я ей не говорил.

— Ага. А почему?

— Ну… Боюсь.

— Что отвергнет?

— Ну да… И вот что мне делать, скажите.

Отскок. Сюжетец

Размышлял под душем о встрече одноклассников, которую пытаюсь устроить в Израиле. Вспомнил групповую выпускную фотографию и на ней почему-то Свету Архарову, которую за прошедшие четверть века вообще, кажется, ни разу не вспоминал.

Света была девочка видная, фигуристая, к тому же с русой косой — или коса уже стереотипно додумывается сама? В общем, хорошая девочка была. Кажется. И чего это я тогда, в школе, на нее внимания не обращал? (И почему вдруг вспомнил ее именно сейчас, под душем? спросилось в голове само собой. Отогнал нерелевантный вопрос, стал размышлять дальше). Вот полюбил бы ее, всю такую панславянскую, — глядишь, и жизнь по-другому бы пошла, и не стоял бы сейчас под английским душем одиноко, а был бы терт дебелою десницей.

И подумал: а вот бы такую новеллку написать: стоит человек ногами на дне ванны, на него течет бинарная — странным образом не смешивающаяся горяче-холодная — струя, он вспоминает какую-то девочку из школы, которую тогда не замечал, — и цепляет это его так, что прямо из душа, забыв даже вытереться и оставляя мокрые следы на полу, идет за стол, открывает лэптоп и пишет рассказ о том, как полюбил тогда эту девочку, и она его тоже полюбила, и поженились они, и родили детей, и все у них в жизни пошло хорошо, а только вот потом, лет через десять, он оказался почему-то один — то ли ушла семья, то ли погибла, то ли еще что, но остался один — и залез в свой теперь холостяцкий душ, а перед этим попалась на глаза групповая школьная фотография, — и вот залез он в душ и вдруг вспомнил девочку с этой фотографии, не свою недавнюю жену, а совсем другую, которую тогда, в школе, вообще не замечал, — и подумал вдруг, втирая шампунь себе в мозг: а вот если б я влюбился в эту девочку, вот ведь какая хорошая была, что ж я, слепой был, что ли? Вот влюбился бы в нее — и все пошло бы по-другому. И уставился бы тогда писатель в свой лэптоп, а там сообщение: алле, это бывший муж твоей одноклассницы, которую ты в школе не замечал, она ушла от меня, сказала, что к тебе, не пришла еще? И отодвинул бы он тогда компьютер в сторону, налил бы себе нежного чая даржилинг, обхватил бы голову двумя руками, уперся бы взглядом в дымящуюся веджвудскую чашку и сошел бы с ума.