Престарелая мать не может больше ухаживать за собой? Ничего, сейчас продадим ее домик, а на вырученное пристроим в хороший приют. Ну и что, что собственная жилплощадь позволяет взять ее к себе? — а работа, а дети, а общественная деятельность? А вдруг и теща-свекровь занеможет — и что, тоже к себе?

И за бабушками не заржавеет: с внуками посидеть? Да-да, конечно, на Пасху и на Рождество, как договаривались. Ну и что, что молодым тяжело? — нам тоже непросто было, и ничего, выжили. Не для того я всю жизнь пахала, чтобы на пенсии опять подгузники менять, а для того, чтоб отдохнуть как следует, по миру покататься…

Жизнь коротка? Да, с этим ничего не поделать: пора страховку оформить на случай смерти, чтоб родня на отпевании не разорилась. А вот, кстати, в витрине похоронной конторы через дорогу памятничек такой симпатичненький стоит — надо будет после пасхи заглянуть, когда скидки начнутся.

Любимая отвергнет? Ничего, впереди целых три недели отдыха от школьных занятий, а баров и клубов в округе хоть завались, и все по пятницам забиты шумными компаниями девчонок разных возрастов, постоянно что-то празднующих с большим количеством бутылочек на столах и малым количеством ткани на телах. Что-нибудь придумаем.

Может и правы они, может, и есть сермяга в таком подходе, может, и не стоит разыгрывать трагедию, только что-то внутри протестует против протестантской этой морали. Хотя о скоротечности бытия я в последние недели тоже, в общем, думаю без былого содрогания. То ли годы жизни в Англии сказываются, то ли просто годы.

Портрет рокера

Портрет рокера

Угол атаки

Рабочий день на центральном столичном почтамте подходил к концу, и разбитная деваха за прозрачной перегородкой была, кажется, не прочь пококетничать, намекая на что-то увлекательное своим вологодским говором, но Яков почему-то — возможно, просто от неожиданности — на неё не среагировал, и она, быстро сникнув и снова превратившись в безликую почтовую служащую, протянула ему бумажку для подписи, а потом конверт, цветом и размером похожий на бандероли с кассетами, которые когда-то приходили с далёкого потомакского берега на далёкий берег тихоокеанский, на радиостанцию Дениса Брызгалина.

Здесь, в Москве, столь габаритное почтовое отправление Яков получал впервые, и по дороге до Печатников любопытство чуть не загрызло его насмерть. Но — устоял: он был сейчас значительно сильнее духом, чем ещё неделю назад, когда решил, что скоро надо будет задуматься, не пора ли начинать готовиться к отказу от курения.