— Ты не забыл? — Она указывает на свои волосы. — Я рыжая. Мы очень вспыльчивый народ. — С этими словами она снова двигает бедрами, на этот раз ее тело выгибается в такт движению, и я, черт возьми, чуть не кончаю. Какого черта она делает?

— Чейз. — Предупреждение. Обещание, что это безумие будет иметь последствия.

Похоже, ей все равно. Девушка смотрит на меня сверху вниз, когда делает это снова, и я чувствую, как моя решимость рушится. Она чувствуется так чертовски потрясающе, и видеть ее такой, берущей на себя ответственность, зная, что нас, скорее всего, поймают? Это, блядь, что-то со мной делает.

— Думаешь, что ты такая чертовски умная, а? — Я стискиваю зубы.

Ее улыбка божественна.

— Ага. Да, вроде того.

— Хорошо. Знаешь, я тоже могу играть в эту игру. — Я просовываю руку ей под юбку, сразу же нащупывая ее клитор. Ее трусики сдвинуты до упора в сторону, и девушка такая чертовски мокрая — настолько мокрая, что промочила насквозь перед моей футболки, которая еще секунду назад была зажата между нашими телами.

Я неумолим, когда начинаю медленно растирать ее клитор подушечкой большого пальца. Пресли задыхается, дергаясь надо мной, что влияет на то, насколько опасно близко я нахожусь к оргазму. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я сдерживаю себя, сумев взять себя в руки. Чувствую, что отступаю от края, овладеваю собой, и на меня опускается устойчивое спокойствие. Боже, у нее теперь чертовы неприятности.

Чейз издает тихий стон, когда я двигаю бедрами, немного выходя из нее, затем снова двигаю вперед, вверх, насаживая ее глубже на конец моего члена.

— Срань господня. — Она вздрагивает, кладя обе руки мне на грудь, ее ногти впиваются в тонкий материал моей рубашки.

Я позволяю ей вонзить в меня свои когти, ни капельки не обращая внимания на боль. Потому что занят тем, что наношу свой собственный ущерб. Все быстрее и быстрее я кружу большим пальцем по гладкому, набухшему пучку нервов в излучине ее бедер, чувствуя себя особенно порочно, когда девушка снова выгибает спину, издавая слишком громкий стон, который мог бы потревожить гусей на озере.

Она кончит раньше меня. Так и должно быть. Я собираюсь заставить ее излиться на мой член, на публике, и я выиграю этот раунд. Это соревнование. Все это похоже на какую-то стратегическую игру, в которой мы оба постоянно пытаемся переиграть другого человека, и…

— Ты можешь, блядь, в это поверить? Я жду уже тридцать минут, а эти придурки все еще не говорят мне, записалась ли Мерси в их дурацкую школу.

Я замираю.

Чейз замирает.

Мы смотрим друг на друга, на наших лицах одинаково отражается одна и та же мысль.