В шесть Рэн ухмыляется, быстро читая сообщение, пришедшее на его телефон.

— С ним все в порядке. С Мередит все в порядке. У него фотосессия с каким-то известным фотографом. О-о-о, Ральф Лорен? Прикольно. Он сказал, что возникла чрезвычайная ситуация, чтобы исчезнуть на пару дней.

Мое сердце немного замирает в груди. С сегодняшнего утра я отправила Паксу в общей сложности четыре текстовых сообщения, спрашивая, все ли с ним в порядке, и он не ответил ни на одно из них. Мне следовало знать, что он ответит Рэну, он одним из его лучших друзей и все такое, но это все еще немного задевает.

— Ох. Рада, что он наконец-то ответил, — бормочу я.

— Ух. Пожалуйста. Как будто этот парень когда-нибудь отвечает на сообщения, когда у него плохое настроение. Его мама только что написала мне, что с ней самой все в порядке. И я только что взломал его электронную почту. В календаре есть напоминание о съемках Ральфа Лорена сегодня днем и завтра утром.

— Ты взломал его электронную почту? — Элоди не выглядит удивленной, но я, черт возьми, удивлена. — Как?

Рэн бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— У меня есть свои способы. — Я так привыкла к тому, что Элоди сейчас встречается с ним, что, кажется, забыла, что он все еще Рэн Джейкоби, темный лорд Бунт-Хауса. Он все еще существует в морально сером мире, где взлом учетных записей электронной почты друзей — вполне приемлемый поступок.

Господи. Если он не против вторжения в личную жизнь одного из своих лучших друзей… что, если он взломал мою учетную запись электронной почты? Там есть сообщения от моих врачей. Назначения терапии. Связи со всеми видами групп поддержки по предотвращению самоубийств и…

Я пытаюсь избавиться от этих мыслей, но освободиться от них все равно, что пытаться вытащить ноги из вязкой грязи. Это требует реальных усилий. Зачем Рэну взламывать мою электронную почту? У него нет никаких причин. Но когда поднимаю глаза, я вижу, что парень снова смотрит на меня в зеркало заднего вида, его темные брови сошлись вместе. Как будто он взломал мой аккаунт, и все знает.

Я отворачиваюсь, глядя в окно. Пейзаж, пролетающий за окном, меняется с массачусетского леса на коннектикутский, когда мы проезжаем границы штатов.

— Тогда, может быть, нам стоит вернуться, — тихо говорю я. — Если он в порядке, и его мама не больна. Он явно не хочет разговаривать ни с кем из нас.

Рэн только смеется.

— О, мы не собираемся возвращаться. Мы уже на полпути. И кроме того. Этот сукин сын никогда не знал, что для него хорошо. Он поговорит с нами, нравится ему это или нет.