— У меня нет проблем с тем, что ты здесь, — говорит он Хилари. — Но ты отвлекаешь парня до чертиков, и хотя я думаю, что он лучше всего выглядит с хмурым выражением лица, я должен запечатлеть таинственного, соблазнительного, привлекательного незнакомца, а не разъяренного крикуна. Вы, ребята, сможете обсудить, сколько у него волос на голове, когда мы сделаем перерыв на обед. А пока, может быть, тебе стоит выйти на улицу и сделать несколько звонков или что-то в этом роде. Заключить еще несколько сделок. Как думаешь?

Хилари пользуется большим уважением в своей области. Она акула. Привратник, который стоит между монолитными брендами и некоторыми из самых популярных и востребованных моделей в мире. Если фотограф хочет снять кого-то, скажем, такого, как я, он должен пройти через Хилари, и большинству из них повезло бы больше, если бы они прошли через тридцать сантиметров железобетона и стальную плиту толщиной в пару сантиметров.

В этой отрасли люди осторожны, когда разговаривают с Хилари. Мне не нужно быть таким, потому что я — товар, который она не хочет терять. Каллану Кроссу тоже не нужно следить за своим языком, потому что он чертов Каллан Кросс. Он был приглашен на эту съемку год назад, задолго до того, как меня даже рассматривали для участия в проекте. Что касается этой съемки, Хилари — сучка Кросса на следующие два дня, и, честно говоря, я тоже.

Но заметьте, просто потому что Хилари восхищается работой Каллана, не значит, что ей должно нравиться подчиняться ему. Она повторяет его позу, скрещивая руки на груди.

— Да. Отлично. Ты прав. Есть ряд неотложных вопросов, которыми я должна заняться прямо сейчас. Если вам что-нибудь понадобится, мистер Кросс, пожалуйста, пошлите кого-нибудь из ваших помощников найти меня.

Хилари выходит, покачивая бедрами, ее свободные льняные брюки развеваются, когда она исчезает за дверью. Как только она уходит, склад наполняет еще один резкий звук. На этот раз никакой вспышки. Кросс сделал еще один снимок меня на другую камеру — судя по всему, на старую пленку среднего формата. Не та камера, которую кто-то использовал бы для профессионального редакционного снимка. Это практически антиквариат. Он дергает катушку, звук застегивающегося механизма внутри корпуса, натягивающего пленку, чрезвычайно громкий в гулком, продуваемом сквозняками пространстве.

— Один для моей частной коллекции. Надеюсь, ты не возражаешь. Выражение твоего лица в тот момент? Чистое убийство. Я должен был получить его.

Я позволяю своей верхней губе на мгновение изогнуться в подобии улыбки.