Это действительно чертовски плохо.

Балконная дверь открывается, впуская в комнату вой сирен и автомобильных гудков, а также саму Чейз, на которой надета одна из моих… Черт возьми, блядь. Моя толстовка. На ней одна из моих простых черных толстовок. Две эмоции вспыхивают в согласии друг с другом, пронзая меня одновременно. Первая — чистая ярость — заставляет мою кровь петь в венах, а глухой рев нарастает в глубине моего горла. Вторая — совершенно не поддающаяся идентификации эмоция — заставляет мой желудок скручиваться, и это странное, покалывающее тепло поднимается вверх по позвоночнику. Я хочу… хочу…

К черту это. Я хочу, чтобы она сняла толстовку прямо сейчас, черт возьми, но не могу доверять себе, чтобы рявкнуть команду без того, чтобы не произошло что-то странное. Эта штука ей так велика, что доходит до середины колен. Девушка закатала рукава до локтей, ткань нелепо вздулась на плечах. Воротник перекошен, свисает с плеча. Мой желудок снова сжимается, странное напряжение, от которого у меня перехватывает дыхание. Пресли видит меня, ее глаза округляются, а щеки становятся ярко-пунцовыми. Она не была готова к моему появлению. Еще нет. Собиралась ли она снять толстовку до моего прихода? Планировала ли сбежать? Чейз выглядит так, словно у нее вот-вот случится сердечный приступ. Ее глаза, блестящие и кристально чистые, сияют так ярко, что девушка похожа на какой-то шарж. Персонаж манги ожил и вторгся в мое личное гребаное пространство.

— Прости, — шепчет она.

Я выгибаю бровь, глядя на нее, очень, очень смущенную.

— Прости?

— Да.

— Ха! — Рэн закидывает ноги на кофейный столик, обнимая Элоди; она прижимается к нему, положив голову ему на грудь, и, видя их такими, такими легкими, естественными и идеальными вместе, у меня перехватывает горло. Я игнорирую их, оглядываясь на Чейз, вглядываясь в ее испуганное выражение в глазах лани.

— Мне даже не нужно было гадать, где ты остановился, — говорит Рэн. — Ты уже слишком много раз останавливался здесь. Мне также легко удалось подкупить портье за ключ от номера.

— В следующий раз обязательно выберу что-нибудь другое, — бормочу я.

— Серьезно, чувак. Иди и переоденься. Я буду в бешенстве, если мы пропустим наше место в «Ле Бернарден». В отличие от получения ключа от номера, выбить этот стол было непросто. Мне пришлось лезть из кожи вон. В конце концов, твоя мама помогла. Она позвонила им, и попросила…

Моя голова поворачивается так быстро, что я задеваю гребаный нерв.

— Ты сказал Мередит, что мы здесь?

— Не будь странным, чувак. Я говорил с ней секунд тридцать. — Рэн демонстративно закатывает глаза. — Она была более чем счастлива помочь. И просила передать тебе, чтобы ты зашел в «Эксельсиор» завтра вечером на ужин. Она сказала, что мы все должны пойти.